Шерлок от литературы

Шерлок от литературы

Ольга Николаевна Михайлова

Литература полна загадок. Мы до сих пор не понимаем: почему покончил с собой Маяковский? Точно ли Анна Ахматова родственна Данте Алигьери? Смерть Есенина – это происки ГПУ? Почему Блок принял революцию и почему в его смерти так много умолчаний? Почему почти все классики – выходцы из несчастных семей? Почему спился Шолохов, и почему литературоведы сомневаются в авторстве «Тихого Дона»? В чём ущербность советской литературы? Что стоит за самоубийством Фадеева и почему стрелялся Николай Островский? Точно ли, что любого писателя и поэта можно прочитать по его произведениям? «Декамерон» – это точно книга о радостях жизни? В чем тайна Гамлета? И, наконец, правда ли, что гомосексуалисты – талантливы? Все эти вопросы, а также и многие другие, мирно обсуждают за коньячком в особнячке Банковского переулка два питерских филолога Мишель Литвинов и Юрик Истомин.

Ольга Михайлова

Шерлок от литературы

Главное, чему учит чтение книг, – что лишь очень немногие книги заслуживают прочтения.

    Генри Луис Менкен

Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится то, что я в них вычитываю.

    Блез Паскаль

Пролог

Перезагрузка сознания

Я был просто дураком, и единственное, что меня извиняло – молодость.

В двадцать два глупость ещё простительна.

– Юрий, я не могу быть с тобой. Ты должен понять, – Рита смотрела странно пустыми глазами, – Сергей и я… мы решили пожениться.

Должен понять? Наверное, но я не понял. Не смог.

В университете была военная кафедра, однако на следующий день я появился в военкомате. Там на меня тоже странно посмотрели, но вроде поняли.

Так я оказался в Афгане, где мы воевали уже восемь лет. Это был не Кандагар, но тоже горячее местечко. Когда я понял, что был дураком? При первом же подрыве, почти как в матрице процессора компьютера, в мозгу идёт переформатирование сознания с одновременным осознанием нового уровня сложности жизни.

И я быстро понял, что измена нравящейся девицы, в общем-то, не стоит и гроша, предательство же того, кого считал другом, – тоже не повод для отчаяния, и таких резких движений впредь делать не следует.

Это был первый вывод зрелости. При этом в Афгане какая-то незримая стена отделяла меня от остальных. Сблизиться ни с кем не получалось. Я вроде считался своим, но… всегда вроде.

…Каска спасла мне жизнь, сказал потом нейрохирург.