Занимательная геометрия

 – Очень хотелось пробурчать недовольным голосом, но – сдержалась, произнесла со спокойным достоинством. – Это все? Я могу идти спать? Кстати, просьба о поиске квартиры не отменяется…

– А что так заторопилась? Мужчина твой совсем не доверяет? Сходит с ума от ревности? Ну, так хочешь, я с ним пообщаюсь, объясню, что ты не в моём вкусе, и для ваших отношений твой временный сосед никакой опасности не представляет?

– А причем здесь ревность? Он просто переживает, что посторонний человек может меня обидеть, даже нечаянно… Тем более – мужчина.

Миша постоянно трясется надо мной, как над малым ребенком. С одной стороны, конечно, раздражает, а с другой – нужно уважать такую заботу. Не хочу его лишний раз нервировать и расстраивать.

– Вот, значит, как… А ревность, похоже, здесь вообще ни при чем? Вот ни за что не поверю…

– Ну, и не верь… – Как ни странно, сейчас Вероника была абсолютно спокойна. Вопросы на эту тему ей задавали уже не раз, и никто из друзей не мог постичь царящего в их паре доверия.

Уточняли, сомневались, доказывали, как она неправа… Она тоже поначалу доказывала, что так – тоже бывает, и не только у них. И вовсе они не дураки с Михаилом, и наивностью здесь не пахнет… Просто нашли друг друга в толпе и по сторонам уже не смотрят. – Тебя это, по большому счету, совсем не касается…

– Ну, как же так? А если твой драгоценный "Муж" , – очень ехидно выделил это слово, – приедет мне морду бить? За покушение на твою верность?

– Не придумывай ерунды.

– Почему? Кишка тонка?

– Потому что он знает, что повода не будет никогда. Он мне доверяет, как и я ему…

– Вот мне прямо любопытно сейчас: что ты, вообще, можешь знать о доверии?

– Достаточно, чтобы понимать, кто его заслуживает, а кто – нет. И как важно его ценить, не превратить в грязь, предательством… – Вероника и сама чувствовала, что слова звучат слишком пафосно, по-книжному, но иначе на эту тему говорить не могла.

– Ну, так я и думал: юношеские представления о жизни.

Пора бы уже начинать взрослеть. Сколько лет-то тебе, ребенок? Что-то я уже подзабыл… – От этого насмешливо-отеческого тона Веру снова начало ощутимо потряхивать. Хотелось врезать чем-нибудь этому несчастному гаду, чтобы и думать забыл, как с ней таким образом разговаривать.

– Двадцать четыре. Скоро двадцать пять. – Она с гордостью поняла, что сдержалась, не выплеснула злость, а проговорила очень спокойно, как на приеме у доктора.