Занимательная геометрия

Он видел часы, когда её забирал.

– Извини. Я планировал приехать заранее, да не сложилось.

– Да я тебя не виню. Если бы трубка не сдохла, обязательно позвонила бы. А так…

Проснулось любопытство:

– А если бы я вообще не приехал? Шанс был очень высок… Мог просто не увидеть сообщение.

– Я уже подумывала взять билет в обратную сторону. Решила еще полчаса подождать. Превращаться в сосульку черт знает где – не очень хорошая перспектива.

– И не страшно было бы ослушаться приказа?

– А почему – "ослушаться"? Я же приехала.

Все, как положено. А если здесь никто не ждал, как было обещано, то, какие ко мне претензии?

– Даже так? Ты такая смелая? Или настолько должностью не дорожишь? – Может, сейчас расколется и выдаст что-нибудь вроде "мне ничего не грозит, у меня папа в главном управлении сидит", ну, или муж, или не в управлении, а близко к нему.

Но девушка снова удивила: глянула очень твердо, с вызовом, губы поджала, бровью дернула. Не понравился вопрос…

– Не такая и смелая, и работой дорожу, но, извини, у нас не крепостное право, и, если я здесь на хрен никому не нужна, то могу и другое место подыскать.

Я не девочка на побегушках, чтобы забросить к черту на кулички, а потом забыть. Умолять, чтобы вспомнили, поверь, не стала бы.

Вот и характер прорезался, а к нему – недовольство и ситуацией вообще, и его опозданием – в частности. "Не девочка", говоришь? Да похоже, что именно она и есть, раз так легко поддаешься на провокации…

– Понятно. Как видишь, на такие крайние меры идти не пришлось.

Ты здесь, а завтра идем на работу. Теплее стало?

– Немного.

– Ясно. Будем предпринимать радикальные меры. – Он встал из-за стола, двинулся в её сторону. Девушка ощутимо напряглась. – Да не пугайся ты. Коньяку сейчас налью. Должен помочь.

Достал из верхнего шкафчика пузатый бутылёк, щедро плеснул в обычный стакан (не до церемоний)…

– Пей. Залпом.

Она подержала в руках, принюхалась, лицо перекосило (какие мы нежные… двенадцатилетний коньяк предлагают, а она морщится, какая цаца выискалась)…

– Я не пью коньяк, мне от него плохо будет…

– Я сказал – пей.

Лечить потом от соплей не буду, если чем посерьезнее не накроет. Давай, как лекарство.

Она зажмурилась и вылила в себя всё, что было в стакане, одним большим глотком. Как её перекорёжило – стоило посмотреть, будто не благородный напиток, а какую-то водку палёную хлебнула. Выдохнула, широко распахнув глаза…

– Фу, какая гадость… Но реально греет. Спасибо.