Дикарка или Замуж за лесника

С детства она усвоила, что своими криками из-за кошмаров она нарушает покой семьи, мешает всем спать. Мама после ее снов ходила с головной болью, и Света чувствовала себя виноватой. Все ее старания были направлены на то, чтобы оградить семью от беспокойства. Досада охватывала ее каждый раз, если она просыпалась от собственного крика. И потому, когда здесь, на практике, ей неожиданно приснился давний кошмар, она порадовалась, что на этот раз вообще не кричала и никого не разбудила. Однако утром она встала подавленная, так как впечатления от сна оставались еще очень яркими.

– Слушай, Свет, пошли сегодня после практики в поселок на рынок, – попросила ее Оля во время утреннего умывания. – Не могу, как творога хочу деревенского, и еще сметану. Сходишь со мной?

– Угу, схожу… – Свете после кошмара хотелось плакать. В горле стоял комок. В своих снах, где она видела себя ребенком, она очень сильно чувствовала жуткое ощущение отчаяния и безысходности. Мертвящей, безнадежной безысходности, когда хочется какого-то утешения, но рядом только страшная тетка, а безжалостный огонь готов сжечь тебя заживо.

Но почему ей снится все это? Откуда эти сны взялись? И это страшное, адское чувство безнадежия… Хорошо, что она не кричала сегодня.

Они втроем, Света, Оля и Генка чистили зубы у длинного умывальника, представлявшего собой длинную трубу с врезанными в нее кранами. Вода утекала по желобу на землю.

Прополоскав рот, Оля, еще раз взглянув на грустную подругу, не выдержала:

– Свет, а ты чего такая?

– Какая? – Света подняла на нее глаза.

– Такая! Как будто тебя приговорили к смертной казни.

Генка с интересом посмотрел на Свету, улыбнулся Оле. Света же с новой силой ощутила ком в горле и просто молча покачала головой, мол, все нормально… Сказать о том, что ей приснился страшный сон она не могла. Почему-то эти сны наполняли ее душу не только безнадежием и безысходностью, но еще и стыдом. В этих снах она была какой-то полураздетой, грязной, оборванной, в каких-то заскорузлых трусах, а то и вообще без них, и саму себя она ощущала как что-то грязное, плохое, достойное всякого презрения и побоев…

После умывания они отправились на завтрак в столовую, располагающуюся неподалеку от общежития.

Столовая была просторная, большая и вместе со студентами здесь обедали и строители, строящие в местном поселке коттеджи.

На завтрак была пшенная молочная каша, с таящим в ней большим куском сливочного масла. Такой вкусной каши Света нигде еще не ела.