Дикарка или Замуж за лесника

Кажется, мама уже немного поостыла… Света поежилась, вспомнив, как мать обозвала ее вчера дрянью… В их семье бранные слова были не приняты, и потому если уж кто-то и говорил что-то грубое, то только в крайней степени гнева и раздражения. Это до какой же степени мать была зла на нее, что смогла обозвать ее таким словом? Как будто в грязи ее выкупала, в шлюхи записала… При одном воспоминании об этом у Светы на глаза наворачивались слезы.

Мать посторонилась, и в комнату вошел тот самый вчерашний солдат в военной форме.

– Привет! – он довольно оглядел ее худую фигуру в халатике, возлежащую на кровати…

– О-о-о… Это ты?! – Света смущенно села, спустив длинные ноги на пол. – А зачем? Зачем ты пришел?

– Ну я же сказал, что приду к тебе в гости, и я пришел!

Света хлопала растеряно глазами, не зная, что делать. Но ей вдруг стало хорошо от того, что он к ней пришел. Одиночество и горькое страдание, терзающее ее с утра, тяжесть и боль из-за размолвки с матерью и отцом вдруг отошли на второй план.

Она заметила, как мать сквозь щель между дверью и косяком подглядывает за ними, и ей стало противно. Как будто тут есть за чем подглядывать! Ничего тут нет, и не будет!

Заметив, что Света на нее смотрит, мама прикрыла за собой дверь.

– А я гляжу, ты меня совсем не ждала… – он бесцеремонно сел на кровать и взял ее руку в свои теплые влажные ладони. И чего они у него вечно такие влажные?

– Не ждала.

Мне вчера родители такое устроили из-за моего позднего возвращения, что мне не до тебя было, – она потянула руку к себе, желая освободить ее от его липких ладоней, но он крепко держал ее.

– Ты меня чаем не угостишь? – его лицо было гладким, сытым, сам он был крепким, высоким, но совершенно не привлекательным для нее. Она снова вспомнила Ваню с практики. Тот, несмотря на то что был ниже ее на полголовы и младше на год, нравился ей. И телосложение его нравилось, и лицо, и вообще сам он нравился.

А этот какой-то…

– И, если есть, еще пряники принеси…

Света, как послушная девочка, поднялась, чтобы принести этому солдафону чай. Он выпустил ее замусоленную в его влажных ладонях руку, и она тут же брезгливо вытерла ее о свой халат. Подойдя к двери, она с опаской выглянула в коридор. Вроде никого. Осторожно она вышла из комнаты, подбежала на носочках к кухне – там тоже никого не было.