Клеймо дьявола

Кощунственные, сатанинские пассажи в книге тоже раздражали. Если не веришь в Бога, это ещё не повод кадить дьяволу. Он устал и разнервничался, сам не понимая – почему.

Увидел на трюмо небольшой сафьяновый томик Готье, забытый Эммануэлем. Открыл.

Sur une gamme chromatique,

Le sein de perles ruisselant,

La Venus de l ?Adriatique

Sort de l'eau son corps rose et blanc…

Les domes sur l'azur des ondes,

Suivamt la phrase au pur contour,

S'enflent comme des gorges rondes

Que souleve un soupir d'amour.

L' esquif aborde et me depose,

Jetant son amarre au pilier,

Devant une fasade rose,

Sur le marbre d'un escalier…[1 - Изгиб лагун извивом раковин —жемчужная метаморфоза:как перл, Венера Адриатикисияет телом бело-розовым.Колеблются в водах лазурных,трепещут в контуре неровномвершины куполов округлых,как девы грудь в пылу любовном.Ладья, пристав у колоннады,сиреневые волны вспенит.К дворцовым розовым фасадампо мраморным иду ступеням… (фр.

)]

Чарующая красота стихов волной омыла его душу. Эммануэль часто читал эти строки. При воспоминании об Эммануэле Морис почувствовал прилив тёплой нежности и одновременно отвращение к себе. Господи, что он делает? С досадой захлопнув толстый фолиант и отбросив его на тахту, де Невер встал и нервно прошёлся по комнате.

На следующий день он вернул книгу Нергалу, сказав, что прочитанное его не увлекло, и отказался посещать их сатанинские сборища. Нергал смерил его злым взглядом, но ничего не сказал.

Невер постарался забыть этот неприятный инцидент и сатанинскую книгу, но некоторые строки и сцены из прочитанного глубоко врезались ему в память и часто вспоминались, вызывая саднящее телесное возбуждение.

* * *

Прошли первые недели учёбы. Встречаясь на лекциях и в библиотеке, приезжие стали постепенно запоминать имена и лица друг друга, некоторые делали первые попытки лучше узнать своих сокурсников. Бог весть почему, но особенно настойчивым это желание было у Эрны Патолс, темноволосой англичанки с горделивыми чертами египетской царицы.

Вскоре по приезде она зашла к рыжей Лили фон Нирах и, подпирая спиной косяк двери, мерцающими глазами озирая свою сокурсницу, принялась расспрашивать немку о их сокурсниках. Вращавшаяся среди отпрысков самых аристократических семей Европы, Лили была для Эрны, приехавшей из Лондона и не знавшей никого из студентов, неиссякаемым кладезем информации.