Три аккорда. Сборник рассказов

Даже принц и принцесса в восторге от этого юноши, разговаривают с ним, как со старым другом. А друзей им очень не хватает.

– Я заметила, – вздохнула Элиза. – Мы с принцессой Эмилией уже познакомились.

– Станьте другом для принцессы, – попросил граф. – Станьте для нее опорой, старшей сестрой. У Ребекки это не получилось, к сожалению. – Он покосился на Бекки, которая сосредоточенно жевала пирог. – Попробуйте. Вы нужны принцессе, и, я думаю, мастер Найт это знал, потому и сделал вас своей наследницей. Не подведите его.

Алхимик Бикенди громко хлюпнул чаем, поставил чашку на стол – при этом как будто специально постарался, чтобы она звякнула о столешницу как можно громче, – и встретился взглядом с Дэвизером. Глаза у алхимика были воспаленные, с чуть прикрытыми веками, но очень красивого нежно—лазурного цвета. Граф Алистер не отвел взгляд. На секунду в зале стало совсем тихо, даже служанки вжались в стену, затаив дыхание.

Первым взгляд оторвал Бикенди. Он махнул рукой, подозвав молодую служанку.

Когда девушка подошла, алхимик дал ей в руки чашку и чистый бокал, в который он так и не налил себе вина. Сам Бикенди взял тарелки и приборы, после чего вышел из зала. Служанка смущенно засеменила следом.

– Мне, пожалуй, тоже пора, – сказала Элиза.

– Конечно, – улыбнулся граф. – Отдыхайте.

Из зала вели две двери. Элиза уже не первый раз замечала, что тот, кто строил замок, очень любил симметрию. Левая дверь, судя по всему, вела на кухню. Через нее вносили блюда и уносили грязную посуду.

Туда же пошел и Бикенди, всем видом отрицая своё благородное происхождение.

Бекки успела рассказать Элизе немного про этого человека. Он редко выходил из лаборатории – занимался любимыми опытами и выращивал на заднем дворе цветы, которые Бекки так и не смогла описать. «Просто сходи и посмотри», – посоветовала она.

На задний двор вел всего один путь – через подземную лабораторию алхимика. Туда Элиза и отправилась сразу после ужина.

Идти нужно было по коридору, со стен которого пристально смотрели принц и принцесса.

Возле одной картины Элиза остановилась. Маленькая девочка в белом платьице сидела на кресле, держа на коленях фарфорового младенца, наряженного в голубую распашонку с оборками. Когда Элиза думала про Эмилию, то всегда представляла ее с куклой в руках, поэтому младенец ничуть ее не заинтересовал. Любопытнее была сама девочка. Элиза помнила ее другой. Болезнь, очевидно, съедала принцессу.