Дыши со мной

Потому что Стоуна Эрик знает всю жизнь.

КИРАМ

С трудом дождавшись окончания совещания, быстро возвращаюсь домой, чтобы переодеться и отправиться в парк. Кэрри, не ожидавшая, что я вернусь так рано, оказывается бессовестно здоровой. Так и знал, что Джамиль чем-то подкупил её.

– Простите, господин Арафат, – говорит растерянно. – Джамиль очень просил. Говорит, ему важно, чтобы с ним были именно вы.

– На первый раз прощаю, надеюсь, больше подобное не повторится. На будущее, все подобные просьбы Джамиля обсуждайте сразу со мной, – честно говоря, я рассержен её поведением.

Но сейчас мне необходимо как можно быстрее попасть в парк, поэтому откладываю головомойку нерадивой няни на потом. Звоню Мари с парковки, чтобы узнать в какую сторону идти, и пробираюсь через толпу детей и взрослых в нужном направлении. Вижу мальчишек за столиком под навесом, но её нет.

– Где Мари? – спрашиваю, садясь к ним.

– Ушла тебе за обедом, – отвечает Джамиль. Эрик же отводит глаза, не рад, что я приехал.

Извини, малыш, но у меня на твою маму большие планы, привыкай к моему обществу.

Мари ставит передо мной ведёрко чего-то жирного и не особо аппетитного. Парни откровенно потешаются надо мной, пока я ем, запивая колой. Вообще-то колу я и сам люблю, но она вредная, поэтому исключил её из своего рациона. В принципе, не так уж плохо. Точно лучше, чем то, что готовит моя женщина. О чём я не преминул ей напомнить. Мне интересно, научилась ли она готовить за ту небольшую вечность, что мы не виделись, но я почти уверен, что ответ будет отрицательный.

А я вот научился, не мастерски, конечно, но вполне съедобно.

Мы гуляем по парку, катаемся на горках. В последний раз я делал это чёртову тучу лет назад, ещё до аварии. И сейчас мне нравится, особенно скоростная «Формула-1». Не удержавшись, распечатываю фотографии с проезда. Выражение лица у обоих пацанов презабавное: Эрик вопит, широко открыв рот, Джамиль наоборот поджал губы. Вручаю каждому из них по экземпляру, и получаю от сына Мари «спасибо», сказанное себе под нос.

Мари тоже даю фотографию, она на ней смеётся, подняв в воздух руки. Я тоже вроде ничего, пусть любуется.

Пока промокшие воины сушат одежду, у меня есть пара минут, чтобы сообщить ей о своих намерениях. Знаю, что мучается, гадает, зачем я вернулся.

– Я хочу в этот раз всё сделать правильно, Мари, – она смотрит большими глазами и, несомненно, придумывает тысяча и одну причину, почему не стоит и пытаться. Это мы уже проходили.