Выдыхай

Лёгкие кроссовки не предназначены для таких сумасбродных идей, ноги быстро замерзают, но я продолжаю бродить по улочкам, занесённым снегом, кутаясь в пальто, наслаждаясь уже тем, что мне не надо закрывать своё лицо от окружающих. Тёмные и почти безлюдные улицы кажутся чужими, но такими манящими. В конце концов, посиневшие щиколотки заставляют меня вернуться в отель. В гостиной номера меня встречает Лиз, она единственная пока проснулась. Увидев мой шмыгающий нос, она ругает меня совсем как маленькую и отправляет в горячий душ.

Когда выхожу снова, вся семья уже в сборе. Сегодня утром они опять то и дело обнимают меня, точно не могут поверить, что я здесь. После сумбурного завтрака, папа и Колин зовут меня в кабинет, плотно закрывают двери, смотрят внимательно, когда уточняют, готова ли я звонить Самиру. Что за глупый вопрос – конечно, нет. Но это просто надо сделать. Папа набирает номер и включает громкую связь, отец Кира берёт трубку уже после третьего гудка. Здоровается вежливо и интересуется, чем может помочь. Папа предлагает ему перейти на видеосвязь и, получив согласие, меняет режим и переводит звонок на плазму. Самир, судя по всему, находится у себя в кабинете. Я до поры до времени стою вне зоны охвата камеры, но когда выхожу из своего убежища, Арафат даже бровью не ведёт.

– Всё-таки сбежала… – говорит по-палерски. Колин смотрит на меня вопросительно, намекая, что хочет услышать перевод. «Потом», – качаю головой. Самир же переходит на аранский. – Надеюсь, этот маленький инцидент останется между нами? – спрашивает вкрадчиво.

– Я хочу быть уверенным, что мою дочь не будут преследовать, – папа отвлекает на себя внимание мужчины. – Думаю, никому из нас не нужен громкий скандал.

– Безусловно, – отвечает господин Арафат. – Как вы хотите преподнести чудесное спасение нашей милой Марии? Думаю, версия о том, что всё это время она прожила в отдалённой деревне, спасённая местными жителями, очень близка к истине.

Вижу, что папа уже на грани, и дёргаю его за рукав, обращая внимание на себя.

«Не надо», – шепчу одними губами. Папа сговорчиво кивает и берёт себя в руки.

– Я согласна с вашей версией, господин Арафат. В Палере очень отзывчивые жители, – иду на сделку.

Он смотрит на меня пристально, затем говорит снова по-палерски:

– Кирам любит тебя, Мари, ещё не поздно вернуться.

Закрыв глаза, ищу внутри себя точку опоры, что-то, что поможет не последовать непрошеному совету. Сердце бьётся в груди как сумасшедшее.