Академия надежды

Есть артефакторика, менталистика, сновидение, некромантия, оракулы и ясновидящие, временна?я магия, руническая, магия души, – начала перечислять Нойра. – Это только то, о чем мы знаем. На западном факультете учатся только темные, нам туда доступа нет, потому что мы не заключали сделки с тьмой. Но я слышала, они изучают магию хаоса, демонологию, поглощения души, колдовство.

– Есть еще магия преображения, но она для метаморфов. У них свои заморочки – по объему превращений, по категориям, по магическим данным… Мы не вникали, потому что правду каждая раса хранит в тайне.

Но самые таинственные, конечно же, будущие жрецы магии Жизни и магии Смерти. Ходят слухи, что они запросто могут договориться или с высшими силами, или с самой Смертью, – подхватил ее брат.

– Однажды я сама слышала, еще только поступив, как старшекурсница рассказывала подруге, что пила в компании Смерти, а потом еще и танцевала с ним, – тоном заговорщика просветила меня вампиресса.

– С ним? – Я была удивлена. – Но ведь Смерть – древняя старуха с косой.

Она и танцевать умеет?

– Нет же, Софи, Смерть – бог мертвых, он забирает души, которым пора на перерождение. Или тех, кто творил слишком много зла.

– Спасибо, я поняла, – от души поблагодарила спутников, входя в широко распахнутые двери столовой.

Народу много, на нас почти не обращали внимания. Но только в первый момент.

– Так-так-так, и кто тут у нас? Иномирянка, решившая привлечь мое внимание нестандартным способом? Что ж, я впечатлен, – раздался рядом с нами вроде бы знакомый голос.

Обернувшись, досадливо скривилась. Народ мгновенно притих, ожидая продолжения развлечения.

– А ты здесь кто? Король Академии? Пропускной пункт? И почему я должна привлекать твое внимание? – спокойно спросила парня. Пока он раздумывал, что ответить, поинтересовалась у Нойры: – Он всегда такой? На девушек, которые от него в восторге, смотрит презрительно, а тем, кто посмел не обратить внимания, сам навязывается. Наверное, мне никогда не понять мужскую логику.

– Фирг, неужели кто-то посмел не влюбиться в венценосную особу? – раздался глумливый голос кого-то из адептов.

Парень и бровью не повел, сверлил меня взглядом.

– Мы есть идем? Или так и будем стоять на потеху публике?

Внутри уже разгоралось раздражение. Вот только как бы тихо я ни задала свой вопрос, в тишине он прозвучал набатом.

– Мы еще не закончили разговор, – прошипел Фирг, зло сверкая глазами.

– Закончили, – отрезала, направляясь к свободному столу.