Дети немилости

– Мори, – наконец произнес Онго, остановившись возле глобуса и разглядывая северные материки, – я понимаю, как нелепы разговоры о предчувствиях, и все же... Не могу сказать, чтобы мне приятно было сознавать это, но своим теперешним существованием я обязан Лаанге.

– Мы все многим обязаны Лаанге, – сказал я. – Но не упомню человека, которому было бы приятно это сознавать.

Онго склонил голову, скрестив руки на груди.

– Пойми меня правильно: я более чем благодарен ему. Я рад, что получил возможность узнать вас всех и исполнить клятву.

И тогда – возможно, с опозданием – я почувствовал беспокойство. Онго держался слишком серьезно, слишком долго он подводил разговор к тому, что я должен был услышать. Он, конечно, был литератор, но и военачальник; он мог выражаться вычурно, но хождений вокруг да около не уважал в обеих своих ипостасях.

Я выпрямился в кресле и сплел пальцы.

«Кажется, меня ждет дурная новость, – подумалось мне, – настолько дурная, что даже не требует спешки».

Впрочем, за последние полгода дурных новостей я услышал больше, чем за всю предыдущую жизнь, и потому ждал спокойно.

– Онго.

Тот медлил. Маска оставалась непроницаемой, но я смотрел на сложенные кисти его рук и чувствовал, как нарастает тревога.

– Видишь ли, Мори, – наконец очень мягко проговорил он, – фактически... теперешний я создан Лаангой. И потому между ним и мной существует определенная связь. Он видит меня насквозь, но и я вижу кое-что.

– Что случилось?

Онго глянул на меня.

– Не стоит так беспокоиться, – сказал он. – Еще ничего не произошло. Но ввиду последних событий, памятуя о несчастье, случившемся во время Весенних торжеств, я счел, что нужно принимать во внимание даже предчувствия. Особенно если их источником является Лаанга.

– Отлично, – сказал я, рассматривая стол. – Отлично. Я еду с инспекцией на Восточные острова. Нас там не любят. Эррет сейчас в воздухе. В Рескидде и Аллендоре творится бес знает что. Арияса не могут найти.

И тут приходит генерал Эрдрейари и говорит, что у него предчувствия. То есть у Лаанги. Что еще?

Онго добродушно засмеялся.

– Не стоит так беспокоиться, Мори, – повторил он. – И я пришел не с предчувствиями, а с конкретным предложением, которое, полагаю, тебя обрадует.

– Вот как?

Эрдрейари развел руками. Потом сел напротив меня и облокотился о стол.

– Оставь Восточный архипелаг мне, – предложил он.

Я изумленно на него воззрился.