Дети немилости

– Если уж ты высчитал время моего прилета, – сказала она, – и отменил визит на острова, мог бы подготовиться к встрече.

«Высокого же она обо мне мнения», – подумал я почти с усмешкой; впрочем, не исключено, что Эррет насмехалась. Она на равных обсуждала с Онго стратегию, а политического опыта у нее было побольше, чем у легендарного полководца.

– Должен заметить, – неодобрительно сказал я, решив покамест оставаться суровым, – что это старый район, где живут почтенные люди. И мне крайне не нравится, что здесь вздумали применять «глас Бездны» и «белый пик».

Это неприлично.

– Поэтому я и говорю, что ты в плохой форме, – заметила Эррет и подняла лицо. Я проследил за ее взглядом и узрел по-хозяйски расположившуюся на балкончике даму, фальшивую матушку пары юных теней.

Дама, сладко улыбаясь, раскинула руки – и я различил тончайшую прозрачную пленку вроде мыльного пузыря, затянувшую часть мостовой, сад и дом. Поглощенный вначале размышлениями, а потом стычкой, я не обратил на нее внимания, да и о последствиях применения боевых заклинаний в тесном переулке как-то не задумывался – думать вообще трудно, когда по тебе гвоздят Третьей магией – и в итоге упустил из виду отсутствие положенных разрушений.

Молодец, что тут добавить.

– «Звездный доспех», – сказал я покорно.

– Изолирующая сфера, – кивнула Эррет. – Да, Мори: я сочла необходимым произвести некоторые кадровые перестановки.

После того, как я оплошал в драке, мне не стоило подшучивать над манерой Эррет выражаться.

Хотя говорить «сочла необходимым» относительно подобных вещей довольно забавно... Заговорщики сумели переманить на свою сторону всю верхушку Дома Теней. Только поэтому стал возможным террористический акт такого масштаба, как тот, что случился во время Весенних торжеств. Шестому сословию дозволили казнить предателей по собственному обычаю: в сравнении с их обычаями законное повешение – всего лишь мелкая неприятность.

Я огляделся, наново запоминая лица.

Вполне возможно, что я этих людей больше никогда не увижу, но не узнать их при встрече – непростительный промах.

Обычные, неприметные лица, и знаки обычные... за исключением господина со «змеедемоном», в обоих смыслах.

– И желала бы отчитаться, – продолжала Эррет и вдруг лукаво на меня покосилась. – Может, пройдем немного?

– Пройдем, – согласился я.

Блистательный эскорт следовал за нами – бесшумно, как подобает теням.