Дети немилости

– Да, – ответил Андро.

– Что – да? – усмехнулся убийца.

– Да, – повторил княжич Улентари. – Я стану тенью.

– Ты знаешь, что тебе предстоит?

В лице мальчика не было ни кровинки, но черты его оставались неподвижными, и сжатые в ниточку губы не дрожали.

– У меня есть один способ выжить, – сказал он.

Бесфамильный кивнул.

– Князь Улентари из этого замка не выйдет, – спокойно, уже не понижая голоса, сообщил он. – У тебя нет рода. Ты забыл свое имя. Ты – тень Кайсен. Ты понял?

– Да, – четко ответил мальчик.

– Хорошо.

Посланник Дома Теней не торопясь шагнул в коридор.

И в дверях развернулся.

– Но она умрет, – буднично заметил он.

Шелохнулись пышные складки скатерти, покачались и остановились. Метательный кинжал вошел пятилетней сестре Андро точно в левый глаз. Во время разговора с убийцей ее, онемевшую, одеревеневшую от ужаса, брат заслонял собой – но, направившись следом за тенью, открыл тому цель.

Андро застыл как вкопанный.

– Что с тобой? – спросил убийца.

...Княжич не вышел из своей детской.

– Он чрезвычайно не любит своих родственников, – сказала Эррет. – За семьдесят лет лично вырезал половину, но так и не смог их простить. Я его отчасти понимаю. Когда в собственный родовой замок можешь войти только ночью и через канализацию...

– Владея Пятой магией? – Я приподнял бровь. – Полагаю, Великая Тень перемещается менее зловонными способами.

Эррет фыркнула.

– Он стал Великой Тенью не потому, что родился Улентари.

.. хотя как посмотреть. – Взгляд ее затуманился. – Князю сломали предначертанную судьбу. Он был из рода сильных, и он создал себе другую, не менее блистательную. Но ему до сих пор жаль той, сломанной.

Я не ответил. Налил в черный соус тенсакты и сосредоточенно размешивал, пока Эррет, уставившись в потолок, размышляла о чем-то. Судя по складке, залегшей между ее бровей, думала она о Лаанге. Я узнавал это выражение лица – смесь брезгливости с симпатией и опасения с насмешкой.

Лаанга внушает весьма противоречивые чувства.

Подростком я много путешествовал по стране, частью по обязанности, частью развлечения ради. Времени на бесцельные странствия у меня не появится еще очень долго, и, вспоминая те годы, порой я досадую. Интересы мои переменились с тех пор. Удивительно, но в четырнадцать-пятнадцать лет политика, грубая повседневная реальность будоражила мой ум больше, чем красоты легенд и загадки истории.