Свеча на ветру. Повесть об убиении и хождении в рай

Так случилось, что Гостята освободил из половецкого плена друга моего дяди, в дороге тот спас Гостяте жизнь, но сам умер ,только перед смертью успел передать для меня несколько слов моего дяди.Я не все понял.Какие-то давние дела и легенды, может быть и убийство.Все это как-то связано с Кучкой , Завидом, его книгами.Но книги -то теперь у нас нет, .а я надеялся что-то узнать.В этой грязи и следов не видно.

Они быстро шли по переулку к торговой площади.

– Я думаю, ты все равно все сможешь найти и понять при твоем остром уме.

Как это у тебя получается?Если бы не ты, меня бы, наверное, обвинили в краже того кубка

– Когда я искал кубок, трудно было, потому что не было подозреваемых, а сейчас , наоборот, их слишком много.Кто только не интересовался книгами Завида.Разве мы сами только что не забрались в его дом? И не мы одни,– Влас вдруг остановился на углу рыночной площади перед березой, у которой из одного корня росло три ствола-Видишь это дерево? В убийстве Завида больше подозреваемых, чем у него стволов,– помнишь,когда украли кубок, везде лежали сугробы, много и такие разные: все эти удивительные дивные снежные звери, страшилища-смотришь на извилистый ком снега на дереве, и рождается мысль…

– Так это тебе и помогает разгадывать загадки,– удивленно спросил Гийм,– потому ты и любишь собирать в лесу эти забавные изогнутые ветки и сучья?Но ты тогда , помню, еще многих людей распрашивал в разных местах.

Может быть и сейчас так сделать? Я подумал, а ведь вирник тоже родом из Кучкова, как твои отец и дядя.

– Но они никогда о том времени не говорили

– Может быть об этом слышал отец Василий? Но боюсь не скажет он нам, раз и в летописи об этом не стал писать.

– Если прямо спросить , наверное, не скажет, а вот когда придет брат Лука надо завести разговор про давние времена, может они случайно и проговорятся.

Глава 2. Третий Китеж

Нечасто в последнее время бывал Лука в городе. После суеты улиц с их пестротой и шумом, старик медленно вошел в храм.

Служба уже кончилась, но в церкви не было пусто. Запутавшиеся в горе, в боли, страхе люди судорожно, судорожно протягивали руки к строгим и глубоким глазам, глядящим со стен.

Старик поставил свечку и пошел к выходу. У церковных дверей толпились калеки и нищие. Две старухи пытались успокоить простоволосую женщину, которая закрыв лицо руками, горячечно шептала.

– Нет, не троньте меня, не троньте.