Драконьи Авиалинии. Факультет Погонщиков

 – Отвали от моей практикантки, дорогой, а то я начну ревновать.

Он явно издевался над Зейном и получал от этого удовольствие. Ну, в кои-то веки за эти три дня смеются не надо мной. А Зейн, кажется, не привык к откровенной издевке. Он странно покраснел, злобно глянул сначала на меня, потом на Кайла, а потом резко развернулся и с дикой скоростью скрылся в коридоре.

– Эм-м-м… спасибо, – пробормотала я.

– Два золотых. – Кайл вложил в мою руку деньги. – Один на девчонку, второй – плата. Ребенок вот. К шести приведешь.

Свободна. – И пока я отходила от шока, Погонщик добавил: – Да, завтра у нас полет, и я хочу, чтобы ты была здесь к восьми. И вечером составишь план полета, раз уж ты в этом такой мастер.

– Он издевается?! – возмутилась я, ни к кому, собственно, не обращаясь. – Весь день возиться с его ребенком, вечером составить план полета, а утром ни свет ни заря притащиться летать с ним. Может, мне сюда переехать?!

– Можешь и переехать. – Кайл, как оказалось, остановился с кем-то пообщаться и все слышал.

 – Тебе все равно жить негде.

– Козел. – Мы с Талером сказали это одновременно.

– Козел! Козел! – радостно забегала по холлу Элла, размахивая ручками.

Через полчаса она уже радостно уплетала картошку под моим присмотром.

– Вкусно? – спросила я.

Девочка важно кивнула. Она неплохо управлялась с ножом и вилкой, спокойно сидела и послушно ждала, пока чай остынет, пока я нарежу ей мясо и пока добродушный хозяин таверны угостит ее лакомством из изюма с яблоками.

– Какая прелестная девочка.

 – Он уселся с нами за стол. – Твоя, Блейк?

Таверна находилась возле самой академии, и меня в ней отлично знали. Не потому, что я там часто обедала, а потому, что нередко подрабатывала.

– Ну какая она моя? В пятнадцать лет я ее тебе родила, что ли? Сижу с ней, пока папаша на работе. За деньги.

– Ясно, – протянул трактирщик. – Ну, работа – это дело хорошее. Тебе соку еще принести?

– Да нет, спасибо.

Здесь меня любили и нередко угощали соком или булочкой.

Элла была удивительно жизнерадостным ребенком.

И оттого ее становилось еще жальче. И я совсем не пожалела о том, что сделала утром, перед работой. Хотя и показалось, будто наставница осталась несколько недовольна моим решением. Но оно мое, и этим все сказано. Наставница не видела Эллу, на которую совсем плевать отцу. И не слышала, как она плакала, едва услышав крик Кайла. А дети обычно плачут в таких случаях только тогда, когда знают: за криком последует что-то нехорошее.