Шестеренки ведьминой любви

От этой схемы, чем-то напоминающей схематичный рисунок бутона розы, спускались едва заметные серебристые нити.

Я вздрогнула, когда поняла, что именно эти нити держат меня над полом. Встать не было никакой возможности, я была крепко связана.

– Эй! – крикнула я, но получился какой-то едва слышный хрип. – Кто-нибудь!

– Спокойно, Ария, – по залу прокатился мелодичный женский голос, – не бойся и не вреди себе. Я почти закончила.

– Ч-что закончили? – меня начало трясти от смеси холода и страха.

– Проверку состояния твоего здоровья.

Полежи спокойно, детка.

– Я пить хочу. – Прозвучало как-то совсем по-детски.

– К сожалению, мы не можем дать тебе воды до процедуры. Но потом обязательно.

– Погодите! Я не согласна ни на какую процедуру, вы хоть понимаете, чем это вам грозит? Я запрещаю проводить какие-либо ритуалы, я хочу домой!

– Ария, успокойся, ты только мешаешь. Чем сильнее будешь волноваться, тем дольше будешь здесь висеть.

– Ой, да хватит, – скривилась я. – Вы уже и схему начертили.

Это незаконно! И если вы думаете, что никто не узнает, то очень…

Ну, вообще, если они пересадят всю душу, то никто ни о чем не узнает, а от тела избавиться легко. Ладно, не паникуем, это явно большой целительский госпиталь, так что какие-то точки воздействия на них есть. Деньги решают не все.

Я лежала еще минут пять и уже начала тихо хныкать, потому что выдержки не хватало. Кто видел, как я с ним говорила? Да никого там не было, середина рабочего дня, кто по улицам ходит? Папа, если догадается проверить, пришла ли я в общежитие, тоже не сразу панику поднимет – я могла зайти выпить кофе, в салон, прогуляться по парку.

Разве что, когда приедет за дневником, поймет, что я не могла уйти, не дождавшись его. Но, по моим расчетам, тогда уже будет поздно что-либо делать.

– Ария, – я снова вздрогнула, – что ты знаешь о ритуале пересадки души?

– Ничего. Почти.

– Ты не врешь мне?

– Мне делать больше нечего? – огрызнулась я. – Немедленно отпустите меня!

Я не ожидала, что она послушается, но нити ослабли, и я рухнула на пол.

На мне не было обуви, но платье и шестеренки были на месте. От нитей остались слабые красные полоски.

Я осмотрела зал, поразившись белизне стен и пола. Все вокруг сверкало чистотой, и складывалось ощущение, что зал залит дневным светом, но то было обманчивое ощущение – окон я нигде не увидела.

Неприметная дверь напротив открылась, и женщина в целительском костюме, улыбаясь, подошла ко мне.