Школа темных. Избранница грозы

– Господа, – Сайлер вдруг вытащил из кармана небольшие бронзовые часы и нахмурился, – боюсь, я вынужден вас покинуть. Деллин, очень жаль, что не успел пригласить вас на танец. Но, думаю, возможность еще представится. Помните, что вы можете ко мне обратиться, если что-то понадобится.

Он подмигнул, пожал на прощание руку Кеймана – и был таков. Я только удивленно моргала.

– Кто он?

– Так, – Кейман пожал плечами, – работает в мэрии. Издержки должности: могут вызвать в любой момент. А ты интересная девица, Деллин.

Заиметь поклонника в руководстве города… Идем.

Я с готовностью поднялась: общество Кеймана слегка пугало. Сейчас вернусь в комнату и постараюсь поспать перед дорогой, потому что вряд ли такая возможность представится скоро. На стресс новой школы я наверняка отреагирую бессонницей.

Но Кейман, к моему удивлению, повел меня не к выходу, а…

– Я не умею! – почти в истерике прошептала я, поняв, что он тащит меня танцевать.

– Это ресторан, а не бальный вечер, здесь не надо ничего уметь.

На мой взгляд, он находился слишком близко. Свежие воспоминания о том, как рука Кеймана сжимала мое горло, были настолько яркими, что я поежилась и почти наяву ощутила нехватку воздуха.

– Ну? Что скажешь? Напугал тебя Сайлер?

Кейман смотрел с усмешкой, будто подталкивая меня к честному ответу. Больше всего на свете я хотела пробормотать дежурное «все в порядке, спасибо»! Но вместо этого выпалила правду:

– Вы оба лжете.

– Что? – В показное удивление на его лице я не поверила.

– Сайлер лжет о том, что никогда не видел иномирян.

Вы лжете обо всем остальном. Может, вы и правы были, когда сказали, что помимо любви и ненависти есть еще другие оттенки эмоций. Но чем сложнее эмоция, тем сложнее причина, которая ее вызывает. Я, может, в ваших глазах и дура, но задержки в развитии у меня нет. И у вас, и у Сайлера во взгляде… как будто чужая история. Я предполагаю, что она связана с моей матерью.

– Почему не с отцом?

– Не знаю. – Я задумалась.

Потом, через минуту, более-менее внятно сформулировала:

– Потому что так повелось.

Сыновья отвечают за отцов, а дочери – за матерей. Сына ненавидят, если предал отец. Дочь – если мать.

– Интересная теория.

Кейман замолчал. Долгие мгновения я слушала тягучую мелодию и ждала, что он скажет что-то еще, но, похоже, сегодня опекун не был настроен отвечать на неудобные вопросы. Но и меня уже несло, зря за ужином мне налили четверть бокала вина.

– Сначала я подумала, что вы мой отец.