Свидания со злодеем

Неужели я совсем не знала Генри?

Я выскочила из комнаты, в последний момент схватив массивный бронзовый ключ и за секунду до того, как Генри ударился в дверь, успела запереть ее снаружи. Тяжело дыша, прислонилась лбом к холодному дереву и вздрогнула, когда все вокруг затряслось от мощного удара.

– Теана, открой!

Хоть и зная, что муж не видит меня, я отчаянно покачала головой. Я словно в каком-то кошмаре, где все ведут себя неестественно и пугающе.

– Открой, я сказал!

– Прости, Генри, но я впервые в жизни тебя боюсь.

И впервые не знаю, что делать дальше. Я в чужом доме, в пышном свадебном платье, совершенно разбитая и растерянная. Куда идти? У кого попросить помощи?

Точно не у Габриэла. Во-первых, неизвестно, как глава семьи относится к пьяным выходкам членов своего семейства. Генри на особом счету у него, и это может означать как лояльность и готовность сквозь пальцы смотреть на прегрешения, так и излишнюю строгость.

Я все еще надеялась разобраться с тем, что заставило мужа так повести себя в день свадьбы.

Не бывает такого, чтобы чуткий, веселый и спокойный мужчина вдруг в один миг превратился в домашнего тирана! Не бывает, и все тут! Я бы заметила… я бы хоть что-то, но заметила. Знаю, что есть причина. Она должна быть!

Убеждая себя в этом, я направлялась к лестнице. Единственное решение, пришедшее в голову: провести ночь в гостиной, тихонько подремав в кресле у камина, а утром, когда часы пробьют шесть и проснется прислуга, прошмыгнуть обратно в спальню.

Генри будет спать к тому времени, надеюсь. Потом мы поговорим, и скандала удастся избежать.

Безумие какое-то. Я собираюсь прятаться от собственного мужа в доме его родни…

Стало так жаль себя, что на глаза навернулись слезы. Вот что должно было быть написано в записке с пожеланиями.

«Ты проведешь первую брачную ночь в неудобном кресле, вслушиваясь в звуки старого особняка и…»

К слову, о звуках.

Я остановилась посреди темного коридора, замерла, даже перестав дышать. Вдруг показалось, что откуда-то из недр дома доносится негромкое пение. Голос был мужским и монотонным, и, пожалуй, в нем не было ничего особенного, кроме той волны иррационального страха, которую он вызвал.

Я слышала заклинания лишь однажды, но та ночь стала моим проклятием.

Из легких словно выбили весь воздух, а грудь изнутри обожгло пламенем.