Прибежище

Она не знала, радоваться этому или печалиться, и с таким сумбуром в голове пошла на чердак, считая ступеньки под ногами.

22

Владимир шел по темной улице домой, слегка пошатываясь от усталости и владеющих им эмоций – денек выдался тот еще.

Он был в самом деле влюблен и ничего не мог с этим поделать.

Ты ведь живой человек, в конце концов.

Она всегда для него особенная… но не в этом же смысле.

Что ж, похоже, что теперь и в этом тоже. Разве не здорово, что есть теперь кто-то особенный для тебя?

Он стал вспоминать Любу – как она танцевала, как разделила с ним радость его работы, как бесхитростно и в то же время скованно отвечала на его вопросы… В ней было столько прелести и милых черт, сколько он не видел ни в ком и никогда.

И как он не заметил их ранее?

Однако через разгоревшуюся эйфорию влюбленности все сильнее проступало осознание сложности положения. Перепуганный взгляд, недомолвки, секреты… Так смотрят только те, кто только и ждет, что с ним случится страшное – должно быть, так она себя чувствует по жизни.

Даже если его чувство взаимно, сближение будет непростым – он это отчетливо понимал.

Когда же она решится все ему поведать?..

Он почувствовал смутно знакомое по матери чувство ответственности – он ведь должен теперь помогать ей. Это стремление кого-то вытаскивать из беды – спасать, ухаживать – слилась с его личностью незаметно и неразделимо, как проникающая эрозия.

Влюбленность влюбленностью, а усугублять ей страдания было бы безответственно. Поэтому если чувств у нее нет – он, естественно, оставит ее в покое и задвинет свою влюбленность куда-нибудь подальше.

Но как же не хочется думать о таком развитии событий…

За этими противоречивыми рассуждениями на фоне учащенного сердцебиения он добрался наконец до дома и облокотился о дверь. Он был ранен, но эта рана была самым прекрасным, что с ним случалось за последнее время.

23

Он снимал квартиру вместе со своим школьным другом Максом вот уже шесть лет, и у них был налаженный быт, распорядок и распределение обязанностей.

Он знал, что его друг еще не спит в такое время, как и многие представители богемы – и точно, тот сидел на их маленькой кухоньке, употреблял вишневую наливку и мучился над очередным стихотворением.

Вообще-то родители Макса хотели для него другой жизни – они были не последними людьми в городе, его отец владел крупным торговым центром и кинотеатром и хотел, разумеется, поставить старшего сына наследником своего дела.