Остров Беринга

– Не знал я, что ты такой задира…

– Они первые полезли!

– Что ж, вот так просто и полезли?

– Вот так просто! Разве ж им кто указ? Раз я немчура – значит, можно и нужно! – со злостью выкрикнул Лорка.

Беринг нахмурился.

– Ах вот, значит, как… А ты, значит, немчура, иноземец?

– А то нет? – зло сказал Лорка. – Раз за немчуру бьют!

– Бить-то могут за всякое, – прищурил глаз Беринг. – А иноземец ты или нет – это ты только сам сказать можешь.

– Как это?

– Вот скажи-ка мне, отец твой, он иноземец или нет?

– И… иноземец, – неуверенно выговорил Лорка.

– Почему?

– Дак он же… в земле шведской родился… – растерялся Лорка.

Беринг нахмурился:

– А какому отечеству отец твой служит – датскому или российскому?

– Российскому.

– Так вот запомни, юноша, – голос командора стал суровым, – Отечество твое то, которому душа твоя служит! Ясно?

Лорка кивнул.

* * *

– Эй, юнга! Не зевай! – вахтенный Дмитрий Овцын беззлобно ткнул Лорку в спину и следом за ним принялся ловко взбираться по вантам[9 - Ванты – снасти стоячего такелажа, поддерживающие мачту или стеньги с бортов судна.

]. – Лезь шустрей, не то всем расскажу, что забоялся!

– А никто и не поверит! – высоты Лорка вовсе не боялся и, пользуясь этим, вахтенные матросы вовсю гоняли его брать на гитовы[10 - Брать на гитовы – убирать парус.] марселя, – верхние паруса «Святого Петра».

Добравшись до салинга[11 - Салинг – часть рангоута, деревянная или металлическая рамная конструкция, состоящая из продольных и поперечных брусьев, закрепляемая на топе стеньги.

], Лорка начал быстро пересту-пать по пертам[12 - Перты – тросовые подвески под реями, на которые становятся матросы при креплении парусов.]. Он знал, что отец смотрит. Первый помощник всегда на носу, – командор на палубу поднимался редко, все больше в каюте своей сидел. Шутка ли – в шестьдесят лет выйти в море!

Овцын поднялся следом и вместе они начали зарифлять[13 - Зарифлять парус – подтягивать рифы для уменьшения площади паруса.

] парус. Сзади виднелся стройный силуэт «Святого Павла». Резкий северный ветер здесь, наверху, еще усиливался, высекая слезы из глаз.

Вот уже шесть дней как они покинули Большерецк и полным ходом шли к пункту своего назначения – Авачинской бухте, где решено было зазимовать: стоял уже конец сентября, и выход в открытое море осторожный командор, несмотря на возражения капитана Чирикова, считал опасным.