Останься со мной

Мы все были юные, амбициозные, мнящие себя невероятно талантливыми и мечтающими о большой карьере.

Мы и в самом деле неплохо работали, играли как классический джаз, так и современные композиции. Много репетировали, работали и…

И все это было неважно.

Потому что именно тогда я познакомилась с Санькой.

В «Рэгтайме» он сидел на ударных, был старше меня на два года, уже окончил училище и в этом году поступил на первый курс местной консерватории.

Его все любили.

Обычно таким утверждениям трудно поверить, но в случае с Санькой это действительно было так.

У него была удивительная улыбка – широкая, бесхитростная, яркая, словно освещавшая внутренним светом все его лицо. Вкупе с пшеничными вихрами и голубыми глазами это сочетание создавало облик просто ангельский. Вахтерши в училище, грозные старухи, вечно матерившие студентов и в самый неподходящий момент запиравшие на ключ гардероб, при виде его расплывались и именовали Санька не иначе как Солнышком.

Он и по характеру был такой – легкий, светлый, незлопамятный, всегда уверенный в наилучшем исходе ситуации. Он появлялся – и как будто приносил с собой праздничное настроение, чудесную легкость бытия…

Я влюбилась отчаянно, со всей пылкостью, неловкостью и жаром шестнадцати лет.

Учитывая, что до той поры для меня межполовые отношения не существовали, вытесняемые мечтами о творчестве и народном признании, силу захвативших меня чувств можно было приравнять к небольшому, но смертоносному цунами.

Я не могла есть, не могла спать.

На репетициях при виде Саньки, открыто улыбавшегося мне из-за своей установки, меня прямо-таки скручивало, и из груди рвалось что-то вымученное, выплаканное, больное…

Помню, как руководитель нашего ансамбля, которого мы между собой звали Метроном, попросил меня задержаться после репетиции и строго сказал, разглядывая меня маленькими острыми глазками сквозь толстые стекла очков:

– Деточка, все эти, так сказать, любовные переживания, это прекрасно – в вашем возрасте.

Но вокал – это искусство, мастерство, тяжелый труд, тщательно выверенные интонации. Ты же, извини, голубушка, голосишь, как драная кошка по весне. Так не пойдет!

Пришлось спешно брать себя в руки.

Я решила страдать молча и гордо, чтобы никто, кроме дотошного Метронома, не догадался, что у меня на душе.