Останься со мной

Вот, скажем… м-мм… про Завьялова?

– Этот старый… – вскинулся Гюлар но тут же оборвал себя, смешался и с притворным стыдом произнес:

– Ходят слухи, что этот человек подвержен наркомании. Разумеется, я как турецкий парень, получивший европейское образование…

Боже, да сколько же еще раз он подчеркнет это важнейшее достижение своей жизни?!

– Как человек, получивший европейское образование, разумеется, принимаю и разделяю толерантные взгляды на… сно есть вещи, которые на столь высоком посту…

– Вот оно что! А как насчет самого посла?

Я упомянула еще нескольких персон, с которыми успела познакомиться в первый вечер в посольстве.

Гюлар разошелся не на шутку. Вскоре ему уже и не нужно было задавать наводящих вопросов, он полностью переключился на монолог, выдавая все новые и новые слухи и сплетни обо всех российских подданных, с которыми ему довелось пообщаться. Я поддакивала, ахала, то возмущалась, то изумлялась, побуждая его не останавливаться, словно пораженная его осведомленностью.

Он так увлекся, что пару раз даже споткнулся на великолепном тысячелетнем мраморном полу.

Наконец, мы вышли на знаменитый балкон Хюррем-султан, откуда открывался прекрасный вид на Босфор.

Солнце яростно слепило глаза, стоя прямо над нашими головами. Внизу, далеко под нами, плыли по синей глади корабли, так же как и много сотен лет назад. Только тогда это были юркие галеры, а сейчас – современные лайнеры.

На мгновение мне почудилось, что я странным образом оказалась именно на том месте, где и должна была находиться. Как будто я попала домой, обрела, наконец, утраченную половинку души…

Хюррем-султан, великая возлюбленная, великая жена великого правителя. Иногда мне кажется, что мы с ней очень похожи, хотя вряд ли бы подружились.

Однако долго наслаждаться красотами моего любимого города я не могла. И потому обернулась к разомлевшему от жары и открывавшегося нам живописного вида Фаруху.

– А что вы скажете насчет Радевича? – наконец, вставила я. – Как там еще его называют – Лорд? Неужели и про него вам известен порочащий секрет? Мне говорили, что этот человек славится кристальной честностью.

– Что может быть подозрительнее незапятнанной репутации? – тут же воодушевился Фарух. – Посудите сами, все мы – живые люди, со своими слабостями. У одного это женщины, у другого – азартные игры, у третьего – наркотики.