Останься со мной

Да и вышколенная охрана в жизни не позволит мне к нему приблизиться без особого распоряжения!

По прошествии примерно получаса я решила: пора.

Олег как раз остановился у прилавка с каким-то проржавевшим железом, которое его хозяин, цветисто разглагольствуя и заглядывая покупателю в глаза, изо всех сил пытался выдать за антиквариат Османской империи. Охранники сгруппировались рядом, профессионально прикрывая Радевича со спины и с боков.

Я свернула в соседний коридор, быстро прошла мимо прилавков, вполголоса произнеся в динамик: «Кырмызы».

По-турецки это значит «красный» – кодовое название одного из возможных сценариев действия, которое должно было вот-вот развернуться.

Получив подтверждение, я незаметно сорвала с себя динамик, выронила его на затоптанный пол и прицельно раздавила каблуком ботинка. Затем ловко свернула обратно в тот коридор, где оставила Олега. Краем глаза проверила – тот все так же стоял у прилавка с ржавыми железяками, вертя в пальцах какой-то клинок.

Охранники терлись рядом.

Я остановилась шагах в двадцати от него у прилавка с тканями.

Стопки тканей самых разнообразных цветов и оттенков заполняли собой весь прилавок, а также занимали тянувшиеся чуть ни до потолка деревянные полки за спиной продавца. Гладкие и набивные, в «огурцах», цветах, горохах, полосах и звездах… Синие с золотым, оранжевые с зеленым, красные с черным, бордовые с бледно-розовым…

Мне на мгновение почему-то вспомнилось, как моя несчастная мать перекраивала выношенные отцовские штаны, чтобы смайстрячить мне черную юбку для отчетного концерта в музыкалке.

Здесь бы она, вероятно, просто сошла с ума от восторга и изобилия.

Выбросив из головы все не к месту всплывавшие ассоциации и сосредоточившись, я принялась рассматривать, щупать, едва ли не на зуб пробовать ткани, живо переговариваясь с продавцом.

– А что пойдет на платье? Мне нужен сценический костюм с восточным колоритом… Вот это? Вы полагаете? А не слишком ли яркий цвет? Не будет ли забивать лицо?

Краем глаза я отметила, как в толпу туристов, горожан и просто праздношатающейся публики ввинтился юркий смуглый парень с неприметным лицом и необыкновенно светлыми белками глаз на оливковом лице.

Он двигался с ловкостью и грацией профессионального карманника, почти танцевал среди множества разгоряченных жарой и торговлей тел. Отступил назад, метнулся вперед, протиснулся боком, выставив тощее плечо.