Он, она, оно, они

Вот только организм, предательская сволочь, требовал сна и еды. Иногда даже просил жизни. А в целом…

"В целом в нашем болоте с жизнью туговато", – шепнула себе она как-то вечером, допивая очередной стакан кофе и уныло глядя в монитор. Дело шло к полуночи. А нужно ещё писать и писать…

И вот Юрка на бегу тычет пальцем в эту новую макушку, она, почти не глядя, проходит в кабинет и включает компьютер. Оборачивается:

– Привет!

– Привет, – сухо доносится по ту сторону монитора, и макушка чуть сдвигается в сторону.

Странно, обычно новички хотя бы поднимались с места. Особо вежливые подходили знакомиться. Крис пожала плечами, ладно, всяких видела. Так какая разница?

Быстро проверив ежедневник и почту, подхватила блокнот и убежала на материал.

К обеду на улице разогрело. Все с утра шло так удачно, что жить захотелось чуточку больше. Крис выпрыгнула из автобуса на одну остановку раньше, купила мороженое и, напевая что-то, направилась назад в редакцию. Раз есть возможность, надо прерваться. Все равно потом до вечера от монитора не отойдешь… Весна все больше заполняла Город.

Умытый дождями, он сиял свежими красками, и даже люди стали иногда улыбаться. Мурлыча себе что-то из детства про "стали птицы песни петь и расцвел подснежник" (она даже не была уверена, что это песня, но хотелось непременно петь), впорхнула в редакцию.

Юрка не улыбался.

Глядя в его зло сощуренные глаза, Крис поежилась. Обычно он балагурил по поводу и без, а тут как подменили. Даже спрашивать неловко, с чего это.

Как-то нелепо кивнув, она нырнула в закуток, где фотографы обыкновенно гоняли чаи среди бескрайних залежей всякого электронного барахла, списанного и нет.

– Ребят, что с Юркой?

– С новеньким сцепился.

– Ну, приехали. Мог хоть день потерпеть, не сразу ругаться? А то и этот уйдет, не начав. А я задолбалась.

– Вот не поверишь, – Павел, самый старый во всех смыслах и матёрый в них же фотограф, громко хлебнул из своей кружки, закашлялся и долго-долго приходил в себя. Крис даже ждать надоело.

Но уж очень было интересно, во что это ей не полагается верить. Наконец Паша откашлялся, стукнул себя в грудь кулаком, утер скудные слезы, от натуги выступившие из глаз, и проговорил: – Новенький сказал, что Юрка бездарь и работать не умеет.

О, да. Теперь понятно, чего это шеф такой злой на весь свет. Кто-то плюнул ему в эго. Да не просто кто-то. Вот ей бы он спустил. Уж сколько рядом пашут, всякого друг другу наговорили. А тут непонятно кто с улицы.