Эволюция тигров

Затыкаюсь, поразившись уродливости сообственного голоса, пытаюсь продолжить на ноту ниже и придушенно шиплю, срываясь на ультразвук: – Вы кто такие, бл#дь?

– Саша, верь нам, мы из будущего! – выкрикивает женщина.

– Ааааа, – протягиваю я, смотря в пустоту с громкими «бл#дь» и «опять», перемешавшимися в голове. Встаю на подгибающихся коленках, закидываю на плечо джинсы со стула, беру в руки кроссовки из-под стула, и встаю на кровать, начиная дёргать заевший шпингалет окна. – Понятно. Понятно.

Я понимаю.

– Саша? – дверь со скрипом приоткрывается.

Я разворачиваюсь и палю три раза, попав куда угодно, кроме двери. Потом ойкаю и потираю сведённое и болючее запястье. Не ганста я с одной руки стрелять.

– Погодите, я сейчас выйду! – заверяю их ультразвучно, продолжая свои попытки выйти в окно.

Мужчина за дверью отвечает воем.

– Сашенька, выслушай нас! – продолжает настаивать женский голос. Я перестаю бороться со шпингалетом и просто пытаюсь выбить раму с ноги.

 – Мы не хотим тебе зла, мы на твоей стороне!

Это помогает. Окно распахивается, и я проваливаюсь ногой в пустоту, вовремя хватаясь обеими руками и повисая на раме. Снаружи льёт ливень, раму сшибает ледяной ветер. Ну, конечно. Именно сегодня. Именно сейчас великолепный момент для случайного урагана. Когда я в трусах и бесплатной майке рекламы пива пытаюсь сбежать.

– Саша! – слышу я вскрик сзади, по звучанию не схожий ни с женским, ни с мужским.

Я немедленно отталкиваюсь от подоконника обеими ногами и хватаюсь коленями за раму, повисая целиком.

С тактичным негромким треском, верхняя петля отрывается, и вся рама накреняется вниз, оставляя меня болтаться мокрой тряпкой и чуять спиной ужасающую бездну пятого этажа.

Эти двое высовываются ко мне. Мужчина лезет на подоконник, женщина, высунувшись по пояс, тянет ко мне руки.

– Сашенька, держись!

– Куда ж ты лезешь, долбоёбина!

Я обнимаюсь с рамой, соплю, болтаюсь и молчу.

Холодно до жути, от плотно приклеившихся к телу джинс на плече немного потеплее, но не намного. Задница, например, сейча совсем от холода отвалится.

От пистолета и пуль толку больше нет, хотелось бы, чтобы от меня тоже, но эти двое утверждают обратное, и делать что-то надо.

Я карабкаюсь по раме, чувствуя, как она кренится на последней петле всё ниже. Женщина хватает меня за ногу, но я стряхиваю её руки, случайно заехав пяткой по носу.