Небесное испытание

По крайней мере вождь заинтересованно наклонился к ней и его жена опять начала переводить. Элира поняла не все. И в этот момент остро пожалела, что не выучила язык лучше. Потому что того, что она поняла, хватило, чтобы она стала дышать реже, унимая охватившее ее возбуждение.

– Ребенок… Каваджмугли? Здесь? Недавно? – боясь ошибиться, она переспросила.

– Ребенки. – Вождь нагнулся к ней и выговорил слово по-койцагски, старательно шевеля широкими губами: – Два. Делать война, они. Так.

Элире отчаянно хотелось спросить, сколько им лет, но она не знала как.

Конечно, как и все ургаши, она знала страшную легенду о Ночи Наложниц, хоть и была тогда слишком мала, чтобы помнить ее.

– Делать правда? – Только после долгого молчания Элира поняла, что вождь спрашивает, справедливы ли притязания этих неведомо откуда взявшихся людей на трон Ургаха.

– Самозванцы, – решительно сказала она по-ургашски. Выражение ее лица было таким, что перевода не потребовалось. Но вождь заметил и тень сомнения, скользнувшую у нее по лицу.

– А? – переспросил он.

– Мне нужно кое-что… уточнить, – пробормотала Элира. И опять перевода не потребовалось.

Глава 4. Итаганский мир

У Темрика снова болел левый бок. Надсадно ныл, отдавая болью в руку и левую лопатку. В ночь после смерти Ахат боль была нестерпимой, но потом вроде отпустила и через несколько дней прошла совсем. Однако через некоторое время приступы стали повторяться. Что поделать – стареет хан. Э-эх, не вовремя, как не вовремя! Случись с ним что, власть над племенем передать некому.

И ладно бы время было спокойным, как хотя бы год-два назад! Ан нет, как раз большая волна по степи пошла. Не время сейчас юнцам спокойно взрослеть – сейчас время либо погибнуть от любой безобидной ошибки, либо повзрослеть быстро и окончательно. А старший внук, Джэгэ, еще совсем мальчик. Впрочем, мальчик или нет, а в последнем бою показал себя достойно. Эта мысль снова – уже в который раз! – вернула Темрика к событиям, последовавшим за этой во всех отношениях изумительной победой.

Гонец с предложением мира пересек степь, когда над ней впервые засияло яркое весеннее солнышко, на ветках ивы в пойме Уйгуль засверкала первая капель, и лед посинел. Темрика в самых почтительных выражениях приглашали к озеру Итаган. Он, еще не дослушав гонца, уже знал – поедет. За этот неожиданный мир – ему, приготовившемуся к долгой и яростной войне, – стоило ухватиться.

А дальше начались дела и вовсе удивительные.