Вдребезги

И встретишь ты ее очень скоро, возможно, уже встретила…

На этих словах Беркант попытался заглянуть ей в глаза, наверное, как-нибудь там с намеком поиграть бровями. Но София отвернулась и резко оборвала его:

– Ты гадаешь, прямо как заправская цыганка. Вижу, красавица, тебе мужа-военного да дом богатый. Ай, позолоти ручку. Давай что-нибудь более оригинальное.

– Хорошо, – не растерялся Беркант, перехватил ее руку повыше, закатал рукав куртки, наткнулся на часы, рассмотрел их с интересом, но затем тоже сдвинул выше и провел пальцем по линии, обхватывающей запястье Софии.

 – Вот здесь у тебя четыре «браслета» – видишь, четыре линии опоясывают запястье? Это означает, что ты долгожитель, доживешь лет до ста.

– Это вряд ли, – рассмеялась София. – Не с моими увлечениями.

– А еще, – продолжал Беркант, – я вижу, что детство у тебя было очень счастливое. Что родители любили тебя и баловали…

– Это все ты у меня на ладони разглядел? – суховато спросила София, отнимая у него руку.

– Нет, я сужу по тому, каким человеком ты стала – сильным, уверенным в себе…

– Психолог из тебя не лучше, чем гадалка, – хмыкнула София.

 – Знай же, что моя мать умерла, когда мне было двенадцать. И воспитывал меня отец…

– Прости… – искренне повинился Беркант. И, желая загладить оплошность, тут же добавил: – Но он-то наверняка тебя баловал, особенно после смерти жены. Заботился…

– Ну как сказать, – усмехнулась София. – У него были своеобразные понятия о заботе. Например, я в детстве боялась высоты.

Однажды он потащил меня в горы, в поход, привел к провалу, перебраться через который можно было только по поваленному бревну, и бросил там, у края. Сам перемахнул на другую сторону. Я умоляла его помочь мне, дать руку. А он стоял на той стороне и смеялся надо мной, обзывал трусихой и плаксой.

– И что ты? – нахмурившись, спросил Беркант.

– Перешла, – дернула плечами София. – Очень уж хотелось расцарапать его глумливую рожу.

Беркант покровительственно обхватил ее рукой за плечи, и в глазах его Софии почудилось промелькнувшее торжество.

Должно быть, решил, что нащупал наконец ее слабость, развел на откровенный разговор. Что теперь-то она уже не оттолкнет его, раз вот так доверилась…

– Бедная девочка, – шепнул он и уткнулся лицом ей в волосы.

Но София вывернулась и коротко рассмеялась:

– Эй, я не жалуюсь, я хвастаюсь. Я обожала отца, эту дикую, безжалостную и несгибаемую сволочь. С его девизом «все, что нас не убивает, делает нас сильнее».