Там, где цветет полынь

Пододеяльник с багровыми цветами улегся на нижнюю полку шкафа.

– Да, нужно.

– Скажи мне… Просто скажи. Может, мы пойдем к врачу все вместе?..

– Нет. Не будет никакого врача. Просто тебе нужно уехать.

И снова Уля не поверила ее словам. Тогда ей казалось, что поломанную жизнь получится склеить так, чтобы не было видно швов и сколов. Непростительная наивность.

Мама медленно повернулась к ней лицом. Горе заострило ее черты, сделало их еще красивее. Мама стала чуть смуглее, звонче и пронзительнее. Правильной лепки нос шумно втянул воздух.

Уля поняла, что мама из последних сил сдерживает крик.

– Ты не будешь здесь жить. Слышишь меня?

– Но куда мне… – Уля растерянно потянулась к ней, но мама отпрянула.

– Я ничего тебе не должна. Собирай вещи, я дам тебе денег на первое время. И уезжай.

– Мам…

– Нет, теперь у меня только один ребенок. И он умер. По твоей вине. – Мама прочистила горло, взяла стопку наволочек и, аккуратно обойдя Улю, шагнула к двери. – Постарайся уйти до того, как вернется Леша.

Я не хочу, чтобы он все это видел.

Четыре следующих дня Уля проплакала в комнате Вилки. Та ходила вокруг на цыпочках, постоянно подогревая чай в прозрачном чайнике.

– Да она совсем свихнулась… – повторяла подруга, неодобрительно посматривая на стенку, за которой Уля больше не жила.

– Она права, – упрямо отвечала та. – Я виновата… И теперь просто не имею права жить с ними.

– Но она же твоя мать! – негодующе вскидывала руки мама Вилки – тетя Таня.

Уля только кивала, просматривая объявления о сдаче комнат.

На пятый день уголок в дальнем Подмосковье нашелся. Мама Вилки отвезла ее сама, помогла затащить сумку с вещами и долго топталась на пороге.

– Ульяночка, мама остынет и побежит тебя искать. От горя у людей часто ум за разум заходит… – В добрых глазах тети Тани блестели слезы, и она смаргивала их. – Дай я тебя обниму… Ты сразу нам звони, если что.

Когда Уля закрыла дверь и принялась разбирать сумку, внутри оказалась целая кастрюлька домашних котлет и смятая пятитысячная купюра.

Она и сама думала, что обязательно позвонит подруге, как только обоснуется на новом месте. Но потом это опять случилось – в грузном мужичке Уля разглядела инфаркт, снежной зимой, прямо на вечерней улице под светофором, и полынь широким потоком хлынула в тесную кабинку лифта, где они встретились.

Вот тогда-то Уля и поняла, что увиденный за секунду до своего появления грузовик не был странной реакцией сознания на стресс.