Там, где цветет полынь

 – Это описание подарочков.

Строчки вспыхнули в памяти.

– Смертью, брошенной напоказ… – Уля подняла глаза на Рэма. – Это раз.

– Все так.

– Нет, подожди. Я должна принести ему три подарочка. При чем здесь считалочка?

Рэм не ответил. Но по его виду – хмурому и взлохмаченному – было видно, что Уле он не сочувствует. Она подписала договор, не прочитав строчки мелким шрифтом. И теперь уже ничего не изменить. Жалкая роспись чернилами на бумаге – ничто по сравнению с въевшейся в кожу краской, которая зудела и пульсировала на запястье напоминанием о данном согласии.

Рэм потянулся, разминая плечи.

– Думала, просто три вещицы, да? Для Гуса это слишком скучно. Ему нужно лишь то, чего он по-настоящему желает. Что-то связанное с гибелью, брошенной напоказ, например.

– И что это значит? – чуть слышно выдавила Уля.

– Без понятия. – Рэм пожал плечами; на одном виднелся глубокий шрам, похожий на старый ожог. – Это твоя игра, не моя…

Он замолчал, и, пока это молчание длилось, в холодной комнате все капала и капала вода.

Кап. Уля судорожно вдохнула. Кап. Шумно выдохнула. Кап. Рэм скривил губы. Кап. И наконец сказал:

– Старик послал меня помочь тебе научиться. Разобраться, как находить искомое. До начала месяца дней шесть, этого должно хватить… Наверное.

– Ты поможешь мне? – прошептала Уля. – С этим всем? С игрой?

Потеплевший было взгляд Рэма мигом стал ледяным.

– Мне нет дела до твоей игры. Запомни это хорошенько. Никто не станет вмешиваться в дела Гуса.

Но пока он поручает мне возиться с тобой, я буду. Поняла?

Уля кивнула. На тотальном безрыбье среди желающих протянуть ей руку помощи, по своей ли воле или нет, даже мрачный Рэм, вечно готовый оттолкнуть ее еще дальше, чем она сама от него держалась, выглядел достойной компанией.

– Хорошо. – Рэм порылся в кармане, достал телефон. – Сейчас полвосьмого утра… Я зайду за тобой к десяти, будь готова.

Он бросил на Улю последний взгляд, задержался на завернутом в бинт запястье.

– Подержи под холодной водой, так опухает меньше… – И закрыл дверь.

Нужно было возвращаться к себе, но, пока Уля топталась у дверей Рэма, в коридоре возникла Наталья – она в полудреме брела на кухню, напевая под нос что-то невнятное.

– Доброе утро, – пробормотала Уля, прижимаясь к стене, чтобы протиснуться мимо.

Наталья вздрогнула, посмотрела на грязные следы, оставленные на вымытом Оксаной полу, шмыгнула носом и поспешно скрылась за дверью.