Доченька

Сорвался с места и побежал по коридору, расталкивая встречных.

К счастью, зал оказался закрыт, биометрический замок мирно помаргивал диодом. Воровато оглядевшись по сторонам (хотя чего опасаться ему, заведующему лабораторией), приложил к считывателю ладонь.

Всё спокойно. Питательная жидкость в резервуаре насыщалась кислородом, мелькал цифрами таймер обратного отсчёта времени. Эмбрион рос, у него билось крошечное сердечко и появились зачатки конечностей. К концу третьих суток плод должен закончить «внутриутробное» развитие и стать новорождённым ребёнком.

Филипп прикоснулся к голографическому экрану, погладил пальцем червячка с большой головой.

– Расти, Ксюшенька…

Работа не ладилась, воспринималась как помеха тому важному делу в шестом зале. Больше всего хотелось лечь на кушетку, принесённую добрым Виктором, прижаться щекой к подушке и уснуть, просыпаясь время от времени для того, чтобы бросить взгляд на экран.

– Филипп Адамович, у меня нет слов! Какое несчастье! – Раскинув руки, к Касаткину шёл директор, высокий, чуть полноватый мужчина с мясистым носом и седеющими волосами.

Ошарашенный Филипп позволил себя обнять. Мысли неслись галопом: как узнали?!

Вокруг стало очень тихо. Враз, как по команде замолчали коллеги, побросали работу, уставились на Филиппа круглыми глазами. Видеть их вытянувшиеся лица было невыносимо.

– Вы зачем пришли? Идите домой, неделю можете не появляться на работе, – вытер глаза платочком директор.

– Нестор Владимирович, вас неверно информировали. У Ксении была клиническая смерть, но её спасли.

– Спасли? Как так? А мне сказали… то есть, слава богу, что девочка жива! Уф, чуть инфаркт не случился!

– Прошу прощения… – Филипп невежливо повернулся спиной и ретировался в свой кабинет, закрылся на замок. Чёрт бы побрал этих болтливых реаниматологов!

Не откладывая в долгий ящик, он изменил график ночных смен на три недели вперёд, переписав дежурства на себя и Виктора.

…Плод прибавил в росте двадцать сантиметров и стал тяжелее на триста шестьдесят грамм, что соответствовало двадцати неделям беременности; шевелил ручками и ножками, жмурил глаза. Филипп наблюдал за движениями малышки и испытывал примерно то же, что чувствует беременная женщина, когда слушает ребёнка, приложив ладонь к животу. Он, казалось, угадывал в маленьком личике знакомые черты, и сердце сладко щемило.