Доченька

Щёки Ксюши чуть порозовели, затрепетали тёмные реснички, она подняла веки. Глаза были прежними, знакомыми, родными…

– Доченька… – Филипп прикоснулся рукой к прозрачной крышке.

Ксюша дёрнулась, замычала под маской и попыталась подтянуть к животу ноги (тесное ложе не позволило этого сделать), маленькие кулачки с неожиданной для ребёнка силой ударили в стенки кувеза.

Виктор среагировал быстро: вставил флакончик с препаратом в отсек для лекарств, Ксюша вдохнула раз-другой и затихла.

– Она испугалась, просто испугалась, – пробормотал Филипп, успокаивая себя.

 – Надо быстрее вернуть ей память. Если всё пойдёт хорошо, завтра мы будем дома.

***

– Умоляем, воскресите Фокса! Пусть он будет точно таким же, как раньше!

– Это возможно, если клетки мозга не погибли. Вы сразу заморозили Фокса?

– Да, конечно, мы сразу… как только он…

– Привозите.

Подобные звонки раздавались в приёмной «Ксено» не раз и не два в день, менялись лишь клички: Барсик, Снежок, Айдар… Мощная регенерация делала ксено-животных здоровыми, но, к сожалению, не бессмертными.

Они гибли от тяжёлых травм, умирали в старости от болезней, с которыми уже не справлялся слабый иммунитет. Безутешные хозяева и слышать не желали о другом щенке или котёнке, они хотели вернуть прежнего.

Компания «Ксено» приобрела необходимые аппараты, и теперь в перечне услуг появился пункт: «Создание нейронной копии, загрузка копии в новый объект».

– Теоретически разницы нет, – рассуждал Виктор, подсоединяя кассету-носитель к ободу наголовника, – а практически… ну сейчас увидим.

Запускаю!

Медленно ползла шкала загрузки, светился бледно-голубым светом широкий обруч на Ксюшиной голове. Пять процентов… двадцать… сорок пять…

– Девяносто пять… сто процентов!

Они пристально смотрели в лицо Ксении, пытаясь по едва заметной мимике угадать, можно ли поздравить себя с удачей.

– Пусть поспит, – решил Филипп, – подождём до утра.

Он всю ночь не отходил от дочери, не спал – дремал, открывая глаза на любой шорох.

Под утро, едва стало светать, Филипп услышал тихое шипение поднимаемой крышки кувеза. Встрепенулся, протёр глаза. Дочь по-прежнему спала, и непонятно было, почему открылась панель.

Какое спокойное лицо! Маленькая ладонь уютно лежала под розовеющей щекой, белая больничная сорочка обтянула плечико. Филипп наклонился, вдохнул знакомый запах молока и карамели и вдруг заметил прилипший у Ксюшиного носа волосок. Что такое?..