Две Наташки и пришельцы

Дикари спешно бросились отвязывать нам руки. Аккуратно сложив изъятые вещи у наших ног, они поклонились, бормоча что-то, похожее на извинения, и бесшумно скрылись в зарослях.

– Все чудесатей и чудесатей, – произнесла Ташка. – Я уж думала, миру уже нечем нас удивлять.

– Привет, девчонки! Крысу не теряли? – услышали мы за спиной.

Обернувшись, мы несколько мгновений обескуражено пялились на крепко сложенного загорелого мужчину в бермудах, жутковато заросшего рыжей бородой и длинными до плеч волосами. За шкирку он держал нашу тихо попискивающую питомицу.

Эбони тут же перепорхнула ко мне плечо. А глаза этого Лешего в крайнем изумлении полезли на лоб.

– Наташки?… Ната…и Таша?… Неужто и вправду это вы?… Поразительно! Мало того, что живы… Вы… такие же юные, как и сто лет назад. Даже похорошели как-то неуловимо. Я припоминаю, Ната, ты раньше сутулилась…А теперь какая статная! Не женщина – богиня. И ты, Таша, – хороша необычайно. Экзотика просто!

Пока он все это говорил, мы пытались не уронить на пол челюсти.

Нет, это была не пара мгновений, мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы поверить в то, что я вижу.

– …Антон? – неуверенно произнесла я.

– Он самый. Обнимашки?

– О, боже, – взвизгнула я и вслед за Ташей кинулась к нему на шею.

Признаться честно, я немного захмелела, неожиданно за столько лет оказавшись в мужских объятиях. – … Хуракан – это бог бури. Уж не знаю, кто им внушил его бояться. Но это имя я услышал именно от них. И попробовал им воспользоваться.

Действует безотказно, как видите, – рассказывал нам Антон, пока мы шли к его вилле.

– А Эбони где нашел? – спросила Ташка.

– Да она сама меня нашла. Э-ээ… – Антон издал добродушный смешок. – Точнее, не меня, а мою вазу с очищенной папаей. Я приготовил ее для себя. А она села рядом и стянула со стола ломтик фрукта. Держит его крошечными лапками – трогательно так – и уминает кусок за куском.

– Я сейчас лопну от нетерпения, черт побери! – не выдержала я. – Давай же скорей рассказывай, как ты выжил и давно ли ты здесь

– Такая нежная нимфа и ругаешься, – шутливо упрекнул он.

– Нежная нимфа умеет из лука стрелять, гвозди забивать и даже кое-что из механики освоила, – парировала я, словно обвиняя кого-то в том, что в моей жизни отсутствуют мужчины, которые должны выполнять мужскую работу.

– Криозаморозка, – коротко пояснил Антон.

– Серьезно? Зачем ты это сделал?! – поразилась я, вспоминая, что он сообщал мне о своих намерениях.