Две Наташки и пришельцы

Алекс расправил свои механические крылья, и мы парили в воздушном пространстве, подобно гигантской птице. Низкие облака клочьями висели над рекой. Мы пронзали эту разреженную снежную вату, а черные грифы, летающие в вышине, шарахались от нас, когда мы неожиданно выныривали из густой пелены.

С высоты мне казалось, что горы обильно покрыты кудрявым мхом. А с близкого расстояния я увидела, что это не мшистый ковер, а густые кроны деревьев, выросших в расщелинах гор.

Я повернула к Алексу голову и почувствовала кожей лба его твердый подбородок.

Как же приятно мне было ощущать сквозь одежду тепло его тела. На дне моей души плескалась печаль от того, что подруга моя в беде. Но от сильных рук мужчины, сомкнутых под моей грудью я получала ощущение защищенности, в котором так эгоистично нуждалась сейчас.

– Хочу в лес! – прокричала я, увидев в широком скалистом выступе мохнатую зеленую рощу.

Я уже привыкла, что со времен апокалипсиса животные на Земле размножились невероятно.

Хорошо, что на территорию города они забредали редко. Да и зачем, когда в лесах им есть чем кормиться. Но здесь была невообразимо дикая природа!

Какой разноголосый птичий гомон окружил нас, как только мы с Лексо вступили в сень деревьев, – тут и заливистые трели, гуканье и кряканье, посвисты и щелканье… Крупный разноцветный попугай, склонив голову набок, смотрел на меня круглым немигающим глазом. Я тоже смотрела на него во все глаза. Я никогда не видела тропических ара с такой многоцветной палитрой в окрасе: красное оперенье, желтые крылья и сине-зеленый полуметровый хвост.

Завороженность мою сбил упавший мне на голову сор. Я подняла глаза и увидела над собой черно-белую птицу с мощным разноцветным клювом.

«Тукан» – шепнул мне Алекс, так же, как и я, с интересом наблюдающий за птицей. – Вот это клювик! С туловище – размер! Как долбанет в лоб – череп треснет.

Тукан тявкнул по-собачьи, сдернул с ветки плод фундука и с хрустом разломил его.

Скорлупки ореха снова посыпались мне на голову. Я отошла, вычесала щеткой свою белую гриву и, стянула ее зажимом, чтоб не цеплялась за ветки.

Прибрала волосы, и, выпрямляясь, почувствовала чей-то пристальный взгляд на себе. Черная обезьянка висела вниз головой на ветке и протягивала ко мне морщинистую крючковатую руку. Еще чуть-чуть, и она бы вцепилась мне в волосы. Я и сама не поняла, как, подчиняясь инстинкту, прикрыла ладонью макушку.