Две Наташки и пришельцы

Но в целом, да, неплохая работа, – ответил Алекс, опуская меня на небольшую взлетную площадку.

– Красиво до невероятности! Прямо-таки сияющий город ангелов! Интересно из чего это сделано? Издали кажется, что он отлит из хрусталя! Для чего он так светится?

– Панели зданий отражают солнечный свет. Это защищает обсерваторию от разлагающего воздействия лучей.

Навстречу нам тут же выбежали люди… ой, то есть не люди, а леары и полулеары, вероятно… – Ты привел с собой самку выжившего человека! И она не совсем не похожа на дикарку, – по-русски заметила одна из женщин.

На вид ей было где-то лет тридцать пять. Волосы ее, заплетенные в косу, были двух цветов и чередовались серыми и белыми прядями. А карие глаза ее были такими же, как у меня, –человеческими. Но все остальные смотрели на нас узкими вертикальными зрачками, как у Алекса.

– Это выжившая землянка, – ответил ей Алекс. – И она не дикарка. Ее зовут Наташа.

На меня напала оторопь. Я давно уже не видела так много людей… Почти сто лет мы с Ташей жили в полном отрыве от общества, а тут столько народа собралось… Я испуганно переводила взгляд с одного пришельца на другого и молчала.

– …Здравствуйте, гуманоиды с другой планеты, – растерянно проговорила я, вынуждая себя приветливо улыбнуться. – Сегодня отличная погода на Земле, не правда ли?

Я даже не ожидала, что мои ничем ни примечательные слова произведут на них такое сильное впечатление.

– Здравствуйте, Наташа! Неужели на вашей опустевшей планете еще есть цивилизованные люди? После апокалипсиса нам довелось увидеть только дикарей. По нашим расчетам это третье поколение людей, случайно спасенных неоритом. Все они – потомки осиротевших детей, выросших без родительского воспитания. Кто же воспитал тебя, милая? – спросила женщина.

– Я тоже одна из тех, кто был спасен неоритом, – призналась я, затрудняясь ответить на вопрос о воспитании.

– Келла, а сколько лет прошло со дня земного апокалипсиса? – с лукавой улыбкой спросил Алекс, видимо, замышляя очередную провокацию.

– Лексо, ты и сам это прекрасно знаешь. Скоро этому траурному событию будет сто лет.

– Наташе – 121 год, – с явной гордостью произнес леар (он, видимо, ощущает себя причастным к творению моего нынешнего образа) и тут же перевел это на свой родной язык, видимо, не все понимали по-русски.