В чужом доме

Он рассмеялся и похлопал меня по руке:

– Самокритика – дело хорошее, если в меру. Мила, я настоятельно прошу вас больше так не шутить. Кома – очень серьёзный диагноз, для многих это билет в один конец. Вам повезло, да… Но последствия бывают самыми разными, в том числе различные нарушения памяти. Если шутка затянется, то вам потребуется консультация и психиатра тоже.

Я подавленно молчала. Он принял это за знак согласия, кивнул и вышел за дверь. Выждав минуту, я выбралась из своей кровати сложной конструкции, удивляясь, как легко двигается тело, что не болят суставы, беспокоившие меня много лет.

На точно такой же кровати, окружённое мониторами, с прилепленными к груди датчиками, с широкой трубкой во рту, лежало моё бессознательное тело, укрытое простынёй. Дрожащей рукой я приподняла ткань… Никакой ошибки, тело было моим.

Оглушённая и раздавленная, я по стеночке побрела обратно, перелезла через поручни в кровать. Видеть саму себя в беспомощном состоянии, может, даже умирающей… это ужасно. Это слов не подобрать.

В ту ночь было не до сна, сотни мыслей не давали покоя. И плакала, жалея себя, настоящую, и ненавидела эту истеричку Милу, толкнувшую меня под машину. Случайно, скорее всего, но от этого ничуть не легче.

Медсестра проверила приборы и вышла за дверь. Я воспользовалась её отсутствием, чтобы ещё раз выбраться из кровати и пройти за перегородку, постоять рядом с… собой. А как ещё скажешь?

***

– Доброе утро. Ну как, вы готовы? – Анатолий Сергеевич улыбался, заложив руки в карманы своей голубой блузы.

– К чему? – испугалась я, натягивая простыню до подбородка.

– Как – к чему? К переводу в отделение. Сейчас вас отвезут.

Медсестра принесла откуда-то большой пакет, в котором оказались бельё, майка, тонкие синтетические брючки, тапки, полотенце, средства гигиены в прозрачной косметичке, документы в пластиковой папке и старый кнопочный телефон с зарядником.

Я удивилась:

– Откуда это?

– Ваш муж принёс.

– Мой муж? – глупо спросила я. – Он умер…

Медсестра, к счастью, не расслышала последней фразы:

– Разумеется, не мой же.