Игра в любовь

Она с такой силой сжимала свой бокал, что её костяшки пальцев побелели от напора. Немного нахмурившись и сдерживая от слез слегка влажные глаза, она резко осушила залпом почти весь бокал. Похоже, что сюда она пришла не по адресу. Этот притон не для ангелов побитых жизнью и он не подходит для того, чтобы заливать алкоголем свою дерьмовую проблему.

Кто посмел сделать тебе больно? Я совершенно незнаком с ней, но меня уже трясет от невыносимой злобы по отношению к тому мужику, который посмел обидеть столь хрупкую, как красивый фарфор, женщину.

Да с такого сокровища пылинки сдувать надо. Не знаю почему я вдруг решил, что она плачет именно из-за мужика, но мое седьмое чувство явно указывало именно на эту причину.

Девушки, сидевшие возле нее сверлили меня своим похотливым взглядом, отчего вызывали у меня лишь только чувство тошноты. Рядом с ней, они смотрелись крайне жалко, как небо и земля. Перекаченные сиськи, крашеные волосы и масленые глазки, сверлили меня алчным взглядом, надеясь получить мое покровительство.

Неожиданно, незнакомка повернулась и посмотрела на меня. А я как 17-летний пацан чуть не кончил в штаны от её взгляда, пронизывающего насквозь мое нутро. Заглянув глубже, увидел в её глазах целую жизнь. Она не так проста и наивна, как показалось в начале. Ее чистый и непорочный взгляд совершено не сочетался с большим жизненным грузом, лежавшим на хрупких плечах и спрятанный в глубине её души.

Девушка, не отрываясь, изучала меня, ни разу не смутившись.

С интересом разглядывала, облизывая с ног до головы слегка опьяневшим взглядом. В штанах стало невыносимо туго и мне очень захотелось подойти к ней и без лишних вопросов впиться в ее сладкий ротик, не говоря ни слова. Просто крепко прижать ее к своей груди, почувствовав бешеный ритм ее сердца и терзать ее мягкие губы, в сладостном поцелуе, вырывая из её груди стоны наслаждения.

Переместив свой взгляд мне на лицо, она словно очнулась от сна, осознавая, что в процессе изучения моего тела, я не отрываясь наблюдал за ней.

Её лицо в один момент стало пунцовым, и она резко опустила свои глаза, словно провинившийся ребенок, попавшийся за проделкой.

Её настолько милое поведение, что даже зубы сводит от приторности, вызвало у меня почему-то искрению улыбку. А то, как она, в очередной раз, стала поправлять своё задравшееся до пояса платье, при этом понимая, что я все еще наблюдаю за ней, было настолько забавно, что я не удержался и прыснул.