Вперед в прошлое

Мурашки покрывают все моё тело, соски затвердевают и непроизвольно вырывается стон из моих уст.

Открываю глаза, белый потолок и знакомая комната с синими обоями, я дома. Дома у графини. Чувствую влагу на своей руке. Я плачу? Слезы, большими каплями, невольно стекают по моим щекам.

Мама, папа, сестра – я так скучаю. Это был всего лишь сон. Внезапно глубокая печаль залила мое сердце. Я так хочу домой. Повернулась на бок и обняла свои коленки. Сколько это будет продолжаться? Я хочу просто проснуться в своей кровати, у себя дома.

Не знаю сколько времени прошло, но я хорошо проревелась. На душе стало легче, но совсем пусто. Я поняла, что здесь мне очень одиноко. Все эти люди, которые меня окружают бесчувственные пустышки. Самое ужасное, что я становлюсь такой же, как они.

Знала ведь, что графиня спит с Альбертсоном. Знала, что он женат, но никогда не думала о чувствах его жены. А вчерашняя ситуация просто открыла мне глаза на многое.

Надо держать "ухо в остро" с графиней. Самое главное не привязываться к ней.

Ее нимфоманство – это только цветочки. Она вчера получала явное удовольствие от мучений бедной женщины.

Эмили не любит животных, с легкостью может прикончить котенка и даже рука не дрогнет. Я помню, как она давала приказ своим слугам, накормить бездомных собак, которые были замечены возле ее дома. Но перед этим добавить в пищу битого стекла.

Помню свою реакцию на эти слова. Хотелось ей самой подмешать стекла, что бы она в муках умирала. Ее лицо было так равнодушно.

Служанка смотрела на нее глазами полного ужаса, но молчала. Потом поклонилась и вышла из гостиной.

Я знаю, что слуги не выполнили приказ, они увезли этих собак, пока графиня была в отъезде.

А я все старалась закрывать на это все глаза, ведь пока ничего существенного не случилось. Собаки живы, слава богу. Ко мне она относилась хорошо, возилась со мной как с ребенком, баловала. Искренне переживала за меня.

После того случая с собаками, ничего такого я за ней не замечала, а может просто не хотела замечать?

Эти головные боли и я стала такой эмоциональной, хотя до месячных еще совсем не скоро.

Тут двери открылись и в комнату зашел мой любимый доктор – среднего роста, седой мужчина лет шестидесяти. Он был совсем непохож внешне на моего отца, но почему-то очень сильно мне его напоминал.

– Как ты, дорогая? – спросил доктор.

– Лучше, доктор, – ответила я – спасибо вам большое!

– Это моя работа. Ты вчера перенервничала, тебе нужен покой.