Господин горных дорог

 – Может быть, тебе лучше поспать?

– А если он придёт? Проберётся через частокол?

– Я буду сидеть здесь и ждать его. Когда придёт – открою дверь и сразу разбужу тебя, – пообещала Лисса.

– Я не усну, – покачала головой Мэгги, но в голосе уже проскользнуло сомнение.

– Я спою тебе колыбельную. Хочешь?

Лисса улыбнулась, взяла свечку и пошла в спальню. Мэгги не осталось ничего, кроме как пойти за единственным источником света.

– А ты поешь, – сказала она уже лёжа в кровати. – Совсем худышкой стала.

Дома не готовишь, наверное.

– Обещаю, что съем ровно половину всего, что найду в доме!

Лисса поставила свечку на стол рядом с кроватью, села на низкий табурет и запела. Сейчас она чувствовала себя старшей. Переживания Мэгги передавались и ей. В голове мелькали страшные картинки того, что может произойти со Зверем в лесу. Но звук собственного голоса успокаивал.

Мэгги уснула быстро.

Лисса вернулась в кухню. Подумав, отломила небольшой кусок хлеба, макнула в варенье из еловых шишек.

Хлеб таял во рту и обжигал язык. По телу разливалось приятное тепло. Лисса с трудом заставила себя накрыть еду тканью, придвинула поближе свечку и взяла спицы. Она вязала длинный красный шарф уже полгода. Выходил он несколько несуразным, слишком ярким для их белого снежного мира. Ей постоянно кто-то мешал, кто-то отвлекал от дела. Некоторые даже начали шутить, что из-за яркого цвета этот шарф не нравится Господину горных дорог и он не позволит довязать его. Лисса отвечала одинаково: «Так я же ему шарф вяжу. Он не будет мешать».

Лисса пропела шёпотом знакомую с детства колыбельную.

Господин горных дорог был её любимой сказкой. Он поселился на Одинокой горе задолго до того, как появилась деревня. Он заморозил реку и засыпал лес снегом. До сих пор он путал дороги, прятал их в своих владениях, пока они не замерзали насмерть. По его вине умерло немало жителей деревни. Но иногда он спасал заблудившихся охотников, показывал им дорогу до предлесья, откуда видно частокол, или приводил к опустевшей берлоге .

В деревне в него не верили. А если верили, то только как в кошмар, которым можно пугать детей.

Лисса пела всё тише.

Мир за окном расстилался белым платком в тёмно-синюю крапинку. Метель танцевала, кружила, подпевала. Лисса долго смотрела на неё, положив вязание на колени. Ей нравилось слушать голос метели, нравилось представлять, что где-то в гирляндах белых хлопьев прячется Он. Может быть, тоже смотрит на неё.