Господин горных дорог

– Всё детей морочишь? – исподлобья посмотрел на неё Джим, когда она пришла за кружками. – Не надоело? Они вырастут такими же глупыми сказочниками, как ты.

– Лучше глупые сказочники, чем сказочные глупцы, – отозвалась девушка, резко повернувшись к нему спиной.

К хмурому виду Джима, его едким шуткам и замечаниям Лисса давно привыкла. Смирилась. Если он выбрал путь ненависти – это его решение, и у неё нет права в чём-либо его обвинять.

Лисса смеялась. У неё кружилась голова – так быстро приходилось поворачиваться то на один, то на другой голос.

Дети хватали за подол, задавали вопросы, на которые приходилось срочно придумать ответы. Лиссе было не до сожалений или обид. Лисса была счастлива.

***

Пустота, заставленная мебелью с резными спинками и ручками, приняла Лиссу в свои объятья. Привычно потрескивали скованные морозом стёкла, звенела устоявшаяся, уплотнившаяся за несколько лет тишина. Единственным громким звуком был скрип несмазанных дверных петель. Но и он очень быстро затих.

Лисса сняла верхнюю одежду. Прошла на кухню неслышно, будто вовсе не касалась ступнями холодного деревянного пола. Она застала едва поблёскивающую в лунном свете пыль. Зажгла свечу. Пыль вспыхнула крошечными золотыми точками. Отблески пламени отражались в стекле небольшого фонаря, в котором всё ещё оставался почти целый фитилёк. Ему тоже хотелось почувствовать давно забытые тёплые прикосновения огня, но он знал, что хозяйка о нём и не вспоминала. Он продолжал стоять навеки потухшим великаном среди банок с солью, сахаром и чаем, к которым тоже не притрагивались уже очень давно.

Лисса оставила свечу на столе. Пламя завораживало. Оно казалось единственной живой душой здесь, в пустом холодном доме. В доме, куда Лиссе не хотелось возвращаться.

Свеча горела ровным оранжевым пламенем. Лисса присела на стул, положила руки на стол и уронила на них голову. Она слишком устала. Ноги гудели, в голове оставался неприятный шум, какой бывает, когда из многолюдной комнаты попадаешь в абсолютную тишину.

Бегать между столиками было весело, но тяжело. Особенно под конец вечера, после целого дня суеты и каких-то не очень важных дел. Но Лисса никогда не уходила с работы раньше времени. Не уходила, потому что иначе приятную усталость, сказки для детей и споры с Джимом заменила бы холодная тишина уже не родного дома.

Лисса слишком устала. Ей становилось всё сложнее скрывать боль за звуком собственного голоса.