Упавшие с небес. Книга вторая. Война Семи Небес

Стенания и боль, как песни Преисподней, словно и теперь разлетались по пустынной земле… Или у Владыки Чистилища разыгралось воображение?

Азраил не без трепета взирал на остовы демонов-надсмотрщиков. Обугленные от копоти, покрытые тенетами паутины, они застыли как монументальные статуи. Ему казалось, что статуи эти дышат, что зрачки их движутся, провожая гостей, а когтистые пальцы сжимаются в кулаки.

Растрескавшаяся почва сменилась бурыми пластами застывшей магмы. И вот, наконец, дорогу им преградил глубокий и широкий ров, выжженный в скалистом грунте потоками света хайот.

Это и было русло Огненной реки. Для защиты надзирателей из огнеупорного материала был построен мост, закрытый с четырех сторон и поднимавшийся над рекой высокой дугой. Именно здесь проходила граница, разделяющая Геенну на две части: для смертных грешников и провинившихся небесных существ.

На другом берегу этого угольно-черного русла виднелись гигантские остовы крылатых григореев. Двести падших ангелов, спустившихся на землю и согрешивших с дочерьми человеческими, застыли, как надгробные статуи на собственном кладбище.

Туда и поспешил Самаэль, безотчетно вернувшись в свое бесплотное состояние, прикрытое пламенным плащом.

Азраил взглянул на окаменевшие лица григореев – они были полны печали… А из полых глазниц тоненькой струйкой стекала вода – голубая и сияющая, словно подсвеченная изнутри. За неисчислимые времена слезы этих двух сотен страждущих грешников ручейками сбегали вниз и, сливаясь воедино, проточили себе глубокое ложе в кремнистой почве ада.

И взамен потухшей огненной реки, сгубившей всех, река слез уносила свои воды в пустынную даль.

– Так жестоко наказаны, – констатировал Самаэль. – За что?

– За то, что нарушили Кодекс, явили себя людям, дали им знания, к которым люди не готовы, – ответил один из жрецов судьбы.

– И о чем они плачут, спустя века? – спросил богоборец.

– Может быть, о своих полуангельских детях – нефилимах, которые в глазах ангелов слыли уродами, а затем были истреблены во имя небесного свода законов?

– Но это и вправду довольно мерзко, – поморщился он.

 – Вот вам еще одно доказательство того, что Кодекс ограничивает нашу свободу. Григореи – великие бунтари своего времени.

– А это кто такой?… – Самаэль подошел к нерукотворному изваянию, похожему на гигантскую летучую мышь в спячке, только головою вверх. Он сидел, обернув себя кожистыми крыльями.