В режиме нереального времени

Она нащупала в сумке бутылку воды, осушила её несколькими большими глотками и с досадой зашвырнула в чей-то палисадник. Отыскала завалявшуюся полупустую пачку картофельных чипсов и съела всё до крошки. И вдруг застыла, поражённая. За раздавленным, переломанным забором возвышались серые немецкие танки, как в военных фильмах, с крестом на боку.

– Ничего себе… – прошептала Сашка, – это уже не квест. Здесь кино снимают. Стопудово! Для съёмок и настоящих немцев пригласили.

Она приблизилась, вытащила из сумки телефон и запечатлела себя на фоне танка.

Вот повезло! Вдруг её в массовку возьмут? Едва Сашка спрятала мобильник, как услышала сердитый окрик: «Хальт!» Из-за танка появился солдат в чёрной немецкой форме, с автоматом на плече.

– Стою. Здесь что, кино снимают? А как будет называться?

Она неосторожно сделала шаг вперёд, и артист почему-то занервничал, вскинул оружие.

– Цурюк![1 - Назад!] – крикнул он.

Саша оглохла от автоматной очереди. Рядом с кроссовками ударили пули, взметнув фонтанчики пыли.

Она завизжала и шарахнулась в сторону, упала, не удержавшись на ногах.

Солдат захохотал.

– Фройляйн, фройляйн! А! А! А! – И сделал бёдрами неприличные движения.

Сашка побежала, рыдая, и ей в спину неслись крики и смех.

Родня

Ночь была тихая, тёплая, словно бархатная, ни ветерка. Листья на деревьях застыли. Совсем рядом в воде квакали лягушки и сонно плескалась рыба. Сашка скорчилась на деревянных мостках, покачивалась, плакала и подвывала.

Она пробралась сюда, едва дождавшись темноты, изнемогая от тревоги и усталости. В желудке было пусто, и Сашка жалела, что так неосмотрительно прикончила чипсы.

Она умылась и напилась воды из сложенных ковшиком рук, достала из сумки телефон: заряд аккумулятора – двадцать семь процентов, интернета нет, связи тоже. Прерывисто вздохнула и нажала значок диктофона.

– Тому, кто меня услышит… когда-нибудь. Меня зовут Александра Кравцова.

Сегодня со мной произошло что-то ужасное…

Сашка подробно рассказала, как заблудилась во время прогулки, не забыла упомянуть парня-рыболова и хозяйку дома, которая прятала её в шкафу; пожаловалась, как человек в немецкой форме стрелял ей по ногам, холостыми патронами, конечно, но приятного мало.

– После этого я боялась идти по дороге, – всхлипнула она, – там всюду были немцы. И ещё не немцы – они говорили на неизвестном мне языке.