В режиме нереального времени

 – Боря вложил в Сашкину ладонь что- то мягкое.

– Что это?.. А-а, брелок!

Это был меховой белый кролик, которого она любила носить прицепленным к сумке. А Саша и не заметила, как потеряла его.

– А ты зачем меня искал?

– Мы думали, убили тебя, – после молчания проговорил Боря. – Мать услышала, как из автомата стреляют, и заплакала: «Это Шурку малахольную застрелили! На рожон лезла, не в себе девка». Ну, я сразу пошёл. Ходил, смотрел, своих спрашивал – никто не видел. Думаю, прячется где-то, надо темноты подождать… Ты есть хочешь?

Мысль о еде вызывала и голод, и тошноту одновременно.

– Не хочу. Ты можешь говорить серьёзно? Только без дурацких приколов, по чесноку.

– Чеснок дома есть, – не сразу ответил Борис.

Сашка взвилась:

– Стендапер недоделанный! Здесь кино снимают? Эти люди в немецкой форме – артисты?

– Да среди них всякие есть, может быть и артисты тоже, – шевельнулся Боря и сказал фальцетом, с неожиданной злостью: – Только, Шурка, людей среди них нет, это выродки, шакальё.

– Ну что за дичь… – простонала Сашка. – Ответь честно, не ври… поклянись, что не соврёшь.

– Ну, смотря что. Если спросишь военную тайну, то…

– Какой сегодня год? Это же не военная тайна!

Боря присвистнул.

– Это ни для кого не секрет. Третье июля, сорок второй год.

– Да ты гонишь!

– Кого гоню?

– Врёшь! Обманываешь! Говоришь неправду! – повысила голос Сашка.

– Честное комсомольское.

– Дурак! Сейчас и комсомола-то нет.

– Если райком эвакуировался, это не значит, что я перестал быть комсомольцем, – блеснул в темноте глазами Боря и добавил мягче: – Шур, пойдём к нам, здесь опасно. Уже комендантский час.

– Подумаешь, – поджала губы Сашка. Ей ничего не оставалось, как согласиться.

***

– Вот здесь умывайся, – сказала хозяйка и кивнула на серый жестяной рукомойник с крышкой.

Сашка подёргала за длинный носик, недоумевая, почему не течёт вода.

– Не умеешь? Вверх толкай ладошкой… ну да, вот так.

Тётя Тоня усадила Сашку за кухонный стол, над которым тускло светила голая лампочка без плафона, и присела сама. Подвинула Сашке тарелку порезанной кружочками варёной картошки, политой маслом, отрезала ломоть хлеба.

– Не отыскала бабушку-то? – спросила она и подпёрла ладонью щёку.

– Не-а, завтра найду.