Путь подкидышей. Книга первая. Грош

Хороший, здоровый парень!» И другие врачи, из комиссии, подтвердили… Ни одного признака! Ни одного. Ты даже ничем не болел. Другие-то детишки болели, а ты никогда. Соседки мне завидовали.

Грош слышал это тысячу раз. Ему хотелось уйти из комнаты, но закат притягивал его, и рассказ матери против воли притягивал его – рассказ о тех счастливых днях, когда он был совсем как другие дети, только ничем не болел.

– Сынок…

Мать еще раз без надобности расправила ветхий подол. Она нервничала, он чувствовал это.

– Я никогда тебе не рассказывала… Послушай меня, пожалуйста.

Грош сполз с подоконника и присел на пол у ее ног. Она привычно запустила пальцы в его густые мягкие волосы и стала поглаживать ото лба к затылку – жест, знакомый ему, как гул стиральной машины, запах стираного белья и крепкого кофе по утрам.

– У моей старшей сестры Эсты был сын… Такой, как ты. Ну, ты понимаешь. Только он был старше на десять лет. Она была сильная женщина. Такая сильная, какой я никогда… никогда не смогла стать.

Она… делала все, чтобы сын ее ненавидел. Наказывала его. Била. Всегда разговаривала с ним грубо и резко. Кричала, ругалась. Никогда не приласкала… не пожалела. Понимаешь, сынок? Она хотела, чтобы, когда придет время, он не бросился на улицу и не погиб… во время Охоты. Чтобы он нашел жертву… ненавистного человека… прямо у себя дома. И прошел инициацию. И стал, как все. – Пальцы на затылке стиснули прядь волос так крепко, что сделалось больно. – Она хотела, чтобы он остался жив.

Грош резко вывернулся из-под ее руки и уставился матери в глаза.

– У нее… у нее получилось, – быстро закончила она и опустила голову. – Сынок… Я хочу, чтобы ты…

– Нет!..

Он хотел вскочить на ноги, но знакомая дрожь немедленно начала колотить худое тело. Слезы, как расплавленный сургуч, обожгли глаза. Грош стиснул кулаки и попытался прикусить прыгающие губы.

– Что ты говоришь?.. Как ты можешь мне такое говорить?..

– Сыночек!

Магда быстро прижала голову сына к груди, стала гладить мокрое пылающее лицо.

– Успокойся, сыночек. Я сейчас… я свежий болотник заварила. Сейчас принесу. Посиди.

Запах болотного корня, доносившийся из кухни, усилился, когда она внесла в комнату исходящую паром кружку. Грош хотел взять – и не смог, пальцы тряслись, как сумасшедшие. Мать сама поднесла горячий напиток к его губам, он глотнул, тепло разлилось в груди, и он почти сразу почувствовал, что дрожь немного унялась.