Янтарный меч

Сквозь него и шла дорога, ее Ярина преодолела без труда, надеясь, что край владений лешего придется поближе к деревне.

Лесоруба она увидела сразу. Мелкорослый мужичонка, прохудившийся тулуп висел на нем мешком, а беличья шапка так и норовила наползти на глаза. Он собирал хворост, словно забыв о притороченном к поясу топоре.

Ярина опустилась неподалеку, пытаясь разглядеть лицо и понять, как селянин поведет себя. Но за окладистой бородой и кустистыми бровями ничего было не рассмотреть.

Но попробовать стоило.

– Добрый человек, – откашлялась она, повелев ожерелью сделать себя видимой.

 – Не скажешь ли…

– А-а-а-а!!! – пискляво заверещал мужик, ничком повалившись на землю. Хорошо хоть стрекача не дал.

– Да ты не бо…

– Чудищи-и-и!!!

– Где? – Ярина растерялась, оглядываясь. А когда повернулась, то встретилась взглядом с мальчишкой, еще не разменявшим и десятка зим. Борода оказалась зачем-то приделанным облезлым собачим хвостом, а брови – паклей.

– А борода зачем? – от удивления она позабыла, о чем хотела спросить.

Горе-лесоруб начал бодренько отползать подальше на четвереньках, пока не уперся пятками в дерево.

– Мамка ск-казала, – промямлил он и взмолился: – Тетенька, не ешь меня! Я невкусный! Хошь, я тебе нашу Станьку приведу?

Те, кто пытались выкупить свою жизнь чужой, не вызывали у Ярины ни капли уважения. Она бы ушла, но дело само не сделается.

– И кто же эта Станька тебе? – нахмурилась она. – Сестра?

– Н-не, п-порося наша, а сестру… – Настроение мальчишки изменилось, как весенний ветер.

Он оскалился, черты лица заострились, делая его похожим на мужчину, ладонь стиснула рукоять топора. – Я те, нежить поганая, дам сестру.

Хоть ее и обозвали нежитью, у Ярины камень с души свалился.

– Уймись, – она выставила перед собой руки. – Не нужна мне твоя сестра. И порося не нужна. Да и сам ты. Лучше на вопрос ответь. А я тебе взамен на поляну клюквы укажу подальше от топей.

– Заведешь, небось, к нежити в зубы. – Мальчишка убедился, что его не тронут и осмелел.

Поднялся, деловито отряхнул штаны. В лицо храбло глянул, не скрываясь.

– Ты почему так вырядился?

– Говорю же, мамка наказала. Дитев нечисть харчит, взрослых днем боится. У меня ишо что есть. Гляди!

Он распахнул тулуп. На шее висела вязанка чеснока. Ну, конечно. Как она забыла! Чеснок – главное лекарство селян. Те упрямо верили, что он помогает от болезней, от сглаза, от нежити. Даже навьи – выходцы с Темной дороги – должны были разбегаться в страхе.