Игра на жизнь

– Так, что здесь происходит, Фарнаф? – нахмурилась я, заподозрив неладное.

Ладонь на его плече напряглась. Я в любую минуту готова была сбежать, бросить Фарнафа одного.

– Ничего особенного.

Невозмутимый кузен попытался унять мою тревогу, но добился противоположного эффекта. Былая легкость улетучилась. Я с трудом передвигала ноги, негодуя на музыкантов: когда, наконец, закончится проклятый вальс? Не могу же я ругаться с Фарнафом у всех на виду. Он что-то скрывал, это очевидно!

Но тайное стало явным безо всяких вопросов.

Стоило смолкнуть последним тактам музыки, как кузен крепко стиснул мою ладонь, попросил задержаться.

Странное, неловкое ощущение – мы снова одни в центре зала, но уже без музыки.

Развернувшись к королевскому возвышению, Фарнаф кивнул матери и, по-прежнему не выпуская моей ладони, опустился на одно колено.

– Ваше высочество, Арлайн, согласны ли вы?..

Конец фразы потонул в звоне в ушах.

Все внутри меня обмерло, заледенело.

Затравленным зверем огляделась по сторонам.

Тот помост… Когда слуги направились к нему, чтобы с противным скрежетом в воцарившейся тишине подкатить его к Дейре, я окончательно все поняла. И точно знала, что отвечу.

– Нет!

Выкрикнув короткое слово во всю мощь своих легких, вырвала руку и попятилась.

По залу пролетел легкий ропот.

Гордо вскинула голову.

А чего вы ожидали, покорной овечки на заклание?

– Как – нет? – опешил Фарнаф.

Он по-прежнему стоял посредине зала в самой нелепой позе.

– «Нет» означает, что я отказываюсь стать вашей женой.

– Речь пока только о помолвке. Мы поженимся осенью, после вашего совершеннолетия.

– Хоть осенью, хоть весной – нет, нет и нет! – притопнула я ногой.

Шум голосов постепенно нарастал. Неслыханное событие – на глазах у всех отказать такому жениху!

Я ловила на себе многочисленные укоризненные, осуждающие взгляды, но менять своего решения не собиралась. Пусть даже против меня ополчится вся Лиэна! Я не раз и не два твердила всем: отцу, брату, сестре, тетке, кузену, – что не стану графиней Эсамад.

Фарнаф побледнел и рывком поднялся на ноги, отряхнул колени. Он с трудом держал себя в руках; под кожей гуляли желваки.

– Как угодно вашему высочеству, – обдав холодом северных морей, процедил кузен и, повернувшись ко мне спиной, гордо направился прочь, переживать свой позор.