Игра на жизнь

Остановиться я никогда не умела.

– В таком случае вам пора отпустить эту курицу. Зубы проверили, пригодность для деторождения и неведомо какой миссии оценили – пошла вон. Разговаривают с людьми, а животных оправляют обратно в загон.

И я совершила, пожалуй, самый дерзкий поступок в жизни: повернулась спиной к статуе Амандина и направилась к выходу.

Печатала шаг и ждала, когда же меня накажут. В том, что накажут, не сомневалась, но не взяла бы обратно ни единого слова.

– Стой, где стоишь, тебя никто не отпускал! – пророкотал голос бога со стальными глазами.

– А меня никто и не приглашал! – огрызнулась в ответ.

Краем глаза заметила, как перепуганная Дейра спешила ко мне с галереи. Поздно, сейчас от меня останется мокрое место.

Стены храма содрогнулись от рыка:

– Прикуси язык! Ты бесправная смертная тварь, ты вольна только слушать и молчать!

Волна божественной ярости потушила свечи, дыбом подняла волоски на моем теле.

Страшно, но одновременно непонятно. Почему молчит Амандин, кто же тот со стальными глазами, которому он временно уступил главенство в своем храме?

– Если позволите, я помолчу снаружи, чтобы не смущать вас своим жалким присутствием и не оскорблять слух нелепыми мыслями.

Уф, сказала!

Но вот и все. Бедная сестренка, ей снова придется идти за гробом, но на моем месте не выдержал даже праведник.

Зажмурилась.

Вот сейчас…

Странно, я еще дышу, ничего не болит. А как же небесная кара?

– Ну, убедился, ей самое место в Добисе, – непривычно спокойно обратился к Амандину обладатель стальных глаз.

С облегчением выдохнула. Кто бы это ни был, он передумал меня убивать. Зато подоспевшая Дейра без лишних слов ухватила за меня за ухо. Ай, больно же!

– На колени! На колени и моли о прощении, иначе род Акмелуров лишится покровительства богов, – в ужасе поглядывая наверх, прошипела жрица.

Хватит, сама понимаю, что переборщила. Не надо так за ухо тянуть, оторвет же!

– Ну!

Оставив мое ухо в покое, Дейра притопнула ногой.

Потирая пострадавшую часть тела, прислушалась: тишина.

Развернувшись лицом к статуе Амандина, опустилась на колени, застыла в молитвенной позе. Как назло, из головы вылетели все покаянные молитвы. Пришлось мысленно повторять скороговоркой: «Могущественные, вечные и мудрейшие, простите неразумную смертную! Я искренне раскаиваюсь в своем поступке».

Одна из дверных створок скрипнула, впустив в храм солнечный луч.