Гранит науки и немного любви

 – Всем оставаться на местах и не малодушничать!

Легко сказать, когда там, где предположительно стоял ректор, снова что-то полыхнуло, прорвавшись оранжевыми сполохами сквозь сгущающийся черный дым. Теперь я понимала, это вовсе не туман.

Барабанные перепонки грозили лопнуть от новых взрывов.

Воспользовавшись тем, что больше никто никуда не бежал, плюхнулась на брусчатку и сняла туфли. У земли дышалось легче, многие последовали моему примеру, растянулись кто на траве, кто на булыжниках. Я тоже легла, со страхом наблюдая за пляской шаровых молний.

Они с шипением носились взад-вперед над нашими головами. Сердце ушло в пятки, когда одна такая замерла над лицом.

На миг показалось: вот она, смерть, но огненный шар поплыл дальше и взорвался в парке.

Ко мне подполз Лаэрт, обнял, принялся что-то объяснять, но я не слушала. Меня колотило, ладони вспотели от животного страха.

Ничего, все будет хорошо, тут полно магов… Хотелось бы верить, только надежда держалась на одном честном слове.

Заметила, многие снова закрыли глаза.

Я не стала: пропущу, как какой-нибудь огненный шарик угодит в голову. Беззастенчиво прижалась к Лаэрту и попыталась разглядеть что-то в дыму, стараясь не замечать свиста и взрывов. Рядом с эльфом страх постепенно улегся, ему на смену пришло любопытство.

Что же там взрывалось, почему нет пламени, откуда без грозы взялись молнии? И, самое главное, отчего все это совпало с торжественной частью? Создавалось впечатление, будто кто-то из нерадивых студентов собирался сорвать занятия.

– Магия, – шепнул Лаэрт. – Кто-то пытался убить ректора. Сейчас с преступником воюют преподаватели. Ничего, – успокоил приятель, – скоро все закончится.

В голове не укладывалось! Чтобы в тихом Вышграде кто-то покушался на жизнь мага, да еще в академии. Куда катится мир?! А так и не скажешь.

Наверное, я задала самый глупый вопрос на свете:

– Кому это понадобилось?

Эльф пожал плечами. Он понятия не имел.

Небо неожиданно взорвалось гигантским фейерверком, от которого заложило уши.

Случайно заметила, что часть парка исчезла. То есть вот они, кусты, небо – а немного правее уже нечто серое с зигзагами пламени. Только хотела обратить внимание Лаэрта на конец мира в миниатюре, как все пропало. Снова погожий сентябрьский денек, солнышко греет, только сотня студентов лежит вповалку на плашках двора.

Звенящую тишину нарушил истошный девичий крик: «Мама!» Лаэрт попытался удержать, но я скинула его руку и поднялась на ноги.