Лед и пламень

В глубине глаз плескалось отчаяние. Графиня напоминала ведомое на скотобойню животное. Куда делись гордость, стать? Соланж сломал Элизу, вынул из нее стержень.

– Она жалеет меня, Геральт, – с удивлением пробормотала графиня и осторожно, чтобы не растревожить рану, вытерла губы. Но боль все равно исказила лицо. – Она жалеет ту, которая собиралась по частям продать ее некромантам. Наиви!

Последнее слово Элиза выплюнула со злобой и уронила голову на руки. Сначала я решила, что она плачет, но потом заметила алые пятна стыда.

Жалость – унижение для навсеев, как я могла забыть?!

– Дария не специально, верно? – неожиданно вмешался в разговор Соланж и протянул Элизе носовой платок. – Прошу прощения за шрамы. – Пальцы прошлись по контуру губ. – Ничего личного, всего лишь работа.

– Лучше б вы меня убили! – с неизбывной тоской выкрикнула графиня, скомкав платок, и, закрыв лицо руками, пробормотала: – Позор, какой позор!

– Господа! – вновь вмешался король. Он нервно постукивал пальцами по столу, ясно давая понять, что не намерен терпеть семейные разборки.

 – Мы собрались для иной цели. Раз граф Местрийский знает о злодеяниях жены и ее сестры, – Геральт дернулся и бросил гневно-вопросительный взгляд на монарха, но тот сделал вид, будто ничего не заметил, – перейдем к главному. Королева во власти одержимого, болезнь вернется снова. Я желаю, чтобы вы нашли и жестоко покарали демона в его нынешнем обличии. Душа за вами, Соланж, вы мастер по этой части. Геральт Свейн, вам я поручаю уничтожить тело – человека, который согласился пускать в себя демона. Леди Дария проследит за тем, чтобы ее величеству не стало хуже.

Сделав паузу, король добавил, обращаясь к Элизе:

– Я помилую вас, если поможете найти одержимого. Ваша сестра – одна из них, вы должны различать их в толпе. Простит ли вас муж – не моя забота. Однако, – монарх сверкнул глазами в сторону Геральта, – графиня не должна умереть раньше, чем найдется преступник. Соланж, приступайте!

Он махнул рукой и откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.

Некромант отошел от Элизы и приблизился ко мне. Геральт тут же направил острие жезла в грудь Соланжа. Тот цокнул языком и скучающим тоном напомнил:

– Такова воля его величества.

По стенам кабинета зазмеились кривые линии, сплетаясь в затейливые узоры. Я впервые видела подобную магию и, позабыв о некроманте, завороженно наблюдала, как чары опоясывают комнату.

– Заклинание тишины, – пояснил Соланж, заметив мой интерес.