На круги своя. Часть 1. Ловушка прошлого

Убиваю я исключительно на поле боя или на дуэли.

Герцог погладил мои пальцы и поцеловал. Потом, испросив разрешения, обнял и медленно повел дальше. Я позорно повисла на хозяине дома: ноги отказывались служить. Видя, что дело плохо, Родриго тяжко вздохнул, укоризненно покачал головой и легко, как пушинку, взял на руки. От него пахло дорогими духами. Сердце билось мерно и ровно, только вот куда меня несли?

От двусмысленности ситуации волнение только усилилось. Ладони вспотели.

– Вообще-то это забота Филиппа.

 – Герцог, не касаясь, отворил двустворчатые двери и понес по анфиладе парадных комнат. – Но раз сын улаживает дела перед ссылкой, придется позаботиться о его невесте. Скажите, когда придете в себя, отпущу.

– Филипп не придет? – уцепилась за соломинку-спасение.

Отношения с брюнетом не сложились, тепла я к нему не испытывала, но он сдержит отца, превратит ужин в ужин, а не смотрины.

– Скорее всего, хотя я приглашал, – равнодушно ответил Родриго. – У него напряженные отношения с Валерией.

Однако, если вам так плохо… – нахмурился герцог.

– Что вы, мне хорошо! – поспешно заверила я и попросила отпустить.

Дальше мы пошли чинно, под руку. Временами ловила на себе изучающий, чуть насмешливый взгляд спутника, но вслух он ничего не высказал, пусть догадался об уловке.

Родриго рассказывал о разных диковинках, попадавшихся по пути, специально остановился в картинной галерее, чтобы похвастаться портретами предков. Я тоже прониклась: герцоги Терские во всех поколениях смотрелись грозно и внушительно.

Однако интересовали меня больше не лица, а костюмы. По ним смогла проследить веоскую моду. Оказалось, когда-то и здесь носили то же, что в Мире воды, то есть рубахи и платья на шнуровке. Теперь же пришел век элегантных ботинок, ремней, брюк со «стрелками», корсетов с кружевом и турнюров.

На самом деле, за показным интересом к декору и картинам таился страх. Как могла, оттягивала встречу с герцогиней. Ее я отчего-то боялась больше Родриго. Ледяная королева, способная носить траур по живому сыну.

Герцог закашлялся, сочтя мое пребывание возле очередного портрета неприлично долгим. Пришлось ринуться с головой в пучину.

От герцога не укрылась моя бледность, и он хлопнул в ладоши, приказав духу-слуге принести бокал красного вина.

– Вам, не мне, – уточнил Родриго.

Так неловко! Впервые в гостях в таком доме, а уже успела трижды опозориться перед человеком, на которого нужно произвести благоприятное впечатление.