Мне нужно твое «да»

Возраст возрастом, но выходить за Льюиса Бара она не собиралась.

– То букетик, то корзину яблок принесет, – охотно продолжила за нее тетка. – Ты не дурочка, Эффи, сама понимаешь…

– Понимаю – что? – громче, чем следовало, огрызнулась Ефимия и в сердцах кинула тряпку на пол.

– Что мы не в том положении, чтобы разбрасываться женихами, – поддакнула золовке Мелания.

Какой же упрямой уродилась дочь! Баронесса пробовала сговорить ее за мелкого джентри и за младшего сына окружного судьи, но все без толку.

Ефимия упорно твердила «нет». В итоге из потенциальных женихов остался только Льюис Бар. Пусть он из второго сословия, зато закончил частную школу в Хайте, главном городе графства, и целый курс проучился на факультете права. Состояние у Льюиса тоже имелось, не ахти, но они с Ефимией могли бы держать прислугу, раз или два в год ездить в театр и завести приличный выезд. Только старшая дочь во всем пошла в отца, даже ростом, слишком высоким для девушки. Какое счастье, что Анна другая! Однако Мелания надеялась, голос разума в Ефимии возобладает, и она не повторит ошибок отца.

– Я и не разбрасываюсь, просто ищу равного.

– Милая, – попыталась урезонить ее мать, – ты больше не дочь победоносного генерала Брока, пора умерить притязания.

– Отчего же, мама, я все помню, – сухо отозвалась Ефимия и оправила юбку. – Но даже в нынешнем положении сохранила крупицу гордости. Хорошо, я съезжу с Анной в город, заодно зайду к модистке. Нижнее белье сестры никуда не годится, если вы прочите ее в невесты императору, придется раскошелиться.

– А как же господин Бар? Ты так ему нравишься.

– Нет, и даже не проси.

Анжела положила руку на плечо невестки. Мол, успокойся, не трогай ее пока.

– Все образуется! – шепнула она Мелании и громко, вернувшись к первоначальной теме разговора, заметила: – Боюсь, одним бельем Анна не отделается, потребуются платья, минимум два. Эффи, заложишь мой гранатовый браслет.

Девушка кивнула. Все четверо понимали: украшение они больше не увидят.

– Возьми, что сочтешь нужным, из моего тайника, – добавила Мелания. – Не поскупись, но и не переплати.

Анна унеслась наверх, в общую спальню сестер. Наверное, вертится сейчас перед зеркалом, играет в императрицу. Порой Ефимия ей завидовала. Вот бы стать такой же беспечной! Только она не могла. Двенадцать лет назад жизнь разделилась на до и после, ровно пополам. Ефимия даже не знала, где похоронили отца и братьев.